Внезапно я заскучала по той мигающей лампочке, которая хоть немного скрывала этот ужас.

Всё было слишком ярким.

— Сэйди? — громко простонал Ашер, пытаясь пошевелиться. Он яростно дернулся на цепи.

Я отозвалась хрипом: — Здесь.

Боль в руках была запредельной, сознание кружилось в темноте. Я была в тридцати секундах от обморока.

— Все в порядке? — тихо спросил Джакс. Его голос был севшим и грубым, точь-в-точь как мой.

Раздался хор слабых рыков.

Жива ли я? Да.

В порядке ли я? Черт возьми, нет.

Люди не должны чувствовать себя так, будто их сбросили с горы, а потом эта самая гора упала сверху.

Я повернула голову и увидела ужасающее состояние Ксеркса.

Он был настолько залит кровью, что больше не казался блондином. Если бы я его не знала, решила бы, что он рыжий.

Я поморщилась, глядя на его изуродованное лицо.

И тут же охнула от боли, потому что лицо отозвалось пульсацией в ритме моего сердца.

Дела шли плохо.

Я прошептала Ксерксу:

— Ты как?

Его полные губы распухли и деформировались. Он попытался ответить, но издал лишь сиплый свист, бессильно открывая рот.

После долгого неловкого момента, пока он хрипел, а я кривилась от боли, он бросил попытки заговорить.

Вместо этого Ксеркс посмотрел на меня своими фиолетовыми опухшими глазами.

От них исходила такая интенсивность, что даже в моем полуобморочном состоянии я вздрогнула.

Должно быть, боль довела меня до бреда, потому что он смотрел на меня так, будто видел сквозь мою плоть. Он пожирал меня взглядом, будто препарируя мою душу в каком-то ином астральном плане бытия.

Словно я была его спасением и проклятием.

Его одержимостью.

Явно пытка разжижила мне мозги, раз я стала такой поэтичной.

— Хватит на меня так смотреть, — выдавила я, чувствуя, как связанные руки медленно выходят из суставов.

Если меня не снимут с этой цепи в следующую секунду, я устрою сцену.

— Кошечка? — позвал Кобра тягучим шепотом с другого конца комнаты.

Я прикусила язык и закричала про себя.

Мое настроение резко сменилось гневом в тот момент, когда пульсирующая агония начала рвать клетки тела.

Следующий, кто назовет меня каким-нибудь пафосным прозвищем, получит удар ножом.

Большой альфа, он же Спайк, улыбнулся и прервал мой ментальный кризис.

— Ну, раз все проснулись, мне нужно сказать только одно...

Он сделал драматическую паузу.

Мы все уставились на него с ненавистью, продолжая болтаться под чертовым потолком. Кто-нибудь скажет ему, что нам больше не нужно драмы?

Атмосфера и так была «хоть куда».

Наконец Спайк захлопал в ладоши.

— Поздравляю! Вы прошли первое испытание инициации. — Он продемонстрировал свои четыре зуба. — У первого теста уровень успеха меньше одного процента, так что вы все должны собой гордиться.

Его улыбка сменилась диким оскалом, когда он с презрением взглянул на кровавое месиво на полу.

— Другие альфы ответили на вопрос… и были освобождены. Как мы и обещали.

Слово «свобода», очевидно, имело для Спайка иное значение.

Хотя, полагаю, их мозги теперь были свободно размазаны по белому полу.

Я нервно хихикнула, а потом нахмурилась, потому что это было ни разу не смешно.

Мне срочно нужен психотерапевт.

Спайк снова ухмыльнулся.

— Мы свяжемся с вами насчет следующего задания. Поздравляю, вы прошли треть пути к получению татуировки.

Погодите, что?

Внезапно Спайк выхватил зловещего вида нож и перерезал веревки на моих запястьях.

Разумеется, он не потрудился поймать мое обмякшее тело. А ведь вполне мог бы.

Плюс: большая часть крови была на другой стороне комнаты, так что я в неё не вляпалась.

Минус: я рухнула плашмя на твердый цемент, раскинув руки и ноги.

Разве кошки не должны всегда приземляться на лапы?

Не могу передать словами, с какой силой я приземлилась прямо на живот.

Историю моей жизни стоило бы назвать«Сэйди - сука, которая страдала».

Существование — это чертовски больно.

Любой, кто говорит обратное, прожил жизнь в неге и не заслуживает доверия.

Последние остатки достоинства — единственное, что не дало мне отключиться на цементе, пока агония сотрясала тело.

Вместо этого, будучи крутой стервой (которая по непонятной причине продолжала бороться со сладкими объятиями смерти), я победила гравитацию и оторвала свои избитые конечности от пола.

Впечатляюще, но я встала.

Ну, если позу полусогнутого существа, стонущего как полярный медведь, можно считать стоянием.

Спайк отпустил Ксеркса, и тот бросился ко мне.

Молча омега закинул мою руку себе на плечо, и мы прислонились друг к другу.

Просто двое взрослых людей, поддерживающих друг друга.

Ничего особенного.

Я сделала вид, что не замечаю, как Ксеркс продолжает на меня пялиться. Если он хочет быть странным — это его право.