Теперь я бесполезно дергал за путы, все еще сжимавшие мои запястья.

Я был в секунде от того, чтобы приказать Спайку поторопиться, когда Ксеркс, пошатываясь, подошел и помог поддержать маленькую альфу.

Мой рык застрял в горле, когда омега, который был намного крупнее, склонился над ней. Даже искалеченные, они оба были впечатляющими — в более мягком и прекрасном смысле.

В них было что-то хрупкое.

Кобра, Ашер и я были созданы для пыток, созданы, чтобы выносить ужасы войны, боль и страдания.

Они — нет.

И все же они были здесь, уничтоженные вместе с нами.

Я подавил низкий рык и напомнил себе, что внешность обманчива. Инстинктивно мне хотелось укутать маленькую альфу и крикнуть омеге, чтобы он оставался в безопасности.

Подсознательно мой разум требовал защитить их, хотя сознательно я признавал их силу.

Это была пытка.

Единственное, что удерживало меня от того, чтобы рычать на Сэйди как сумасшедший, была Джинкс.

Моя младшая сестра всегда была странной, и со стороны она казалась хрупкой и нежной девочкой, которая и мухи не обидит. Невинным ребенком, нуждающимся в защите.

Даже вися под потолком с кровью, капающей изо рта, я не смог сдержать легкий смешок, сотрясший грудь.

Я видел, как эта девочка доводила взрослых солдат до слез парой метких слов.

В школе Джинкс перевели в старшие классы, потому что даже в шесть лет ее интеллект был непостижим.

А еще она была школьной задирой.

Я получал подробные письма от Джалы и Джесс о том, как Джинкс продолжает доводить до слез своих старших одноклассников.

Конечно, они считали, что это весело.

Урок из всего этого таков: внешность ничего не значит.

Я повторял эту мантру в голове, пока Сэйди и Ксеркс поддерживали друг друга.

Омега смотрел на маленькую альфу с такой интенсивностью, что мне хотелось крикнуть ему, что она моя, а не его. Заявить на нее права всеми возможными способами, чтобы он знал, кому она принадлежит.

Черт, я веду себя как Кобра.

Нет, мне нужно быть лучше.

Нас всех пытали часами. Два мертвых альфы были разбросаны по полу на сотни кусочков.

Если мы пятеро хотели выжить в этом новом королевстве, мне нужно было стать лидером.

С резким звуком Спайк перерезал веревку Кобры, и его бледное тело рухнуло на цементный пол.

Мое сердце упало вместе с ним, когда я уставился на человека, на котором старался не концентрироваться.

Мы были партнерами.

Я сказал ему, что всегда буду рядом, и я не лгал.

И снова он страдал без пощады, а я не мог это остановить.

Я желал, чтобы Кобра пошевелился, встал и одарил меня своей фирменной презрительной ухмылкой.

Он остался лежать неподвижно.

Сэйди и Ксеркс с трудом покачивались, пытаясь удержать друг друга.

Затем срезали Ашера, и его татуированные пальцы дрожали от напряжения.

Кровь капала из обоих глаз и текла по грубым скулам, словно слезы.

Это не сделало его вид мягким.

Выражение лица Ашера было твердым, как гранит. Он не был тем, с кем можно играть, и какая-то часть меня была благодарна за его присутствие.

Кобра и Сэйди одержимо занимали мои мысли. Статус омеги Ксеркса заставлял мои инстинкты сходить с ума.

Но Ашер был просто еще одним альфой, солдатом.

Тем, кто может стоять рядом со мной и помогать защищать их.

Он смотрел на Сэйди, пока она цеплялась за Ксеркса, как больной человек, молящийся богу солнца.

Одержимость Ашера ею была приемлемой, до тех пор пока она оставалась под контролем и он доказывал свою верность.

Если он еще раз подвергнет Сэйди или Кобру опасности, я убью его собственными руками.

У него не будет второго шанса.

Наконец Спайк освободил меня от пут.

Я приземлился на ноги и едва оценил свои травмы. Я уже каталогизировал свою боль и отбросил ее.

Мои налитые тяжестью мышцы с трудом растягивались и сокращались после того, как я так долго провисел под потолком. Мне потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, прежде чем я смог наклониться и поднять тело Кобры с пола.

Я прижал его к груди.

Впечатляющие бриллианты и кристаллы, вживленные в его кожу, не сияли как обычно.

Даже его змеи страдали.

Теперь, когда я знал, что у Кобры нет формы зверя (потому что он сам и был зверем), многое из того, что сбивало меня с толку годами, обрело смысл.

В королевстве оборотней, после сражений с монстрами фейри, мне всегда приходилось трахать его, чтобы сбить его ярость.

Ему всегда было трудно контролировать агрессию и успокаиваться.

Жажда битвы не покидала его до тех пор, пока я не прижимал его красивое лицо к стене и не вбивал свой узел ему в зад. Только когда я заполнял его своим семенем, его глаза возвращались в норму.

Только тогда тени переставали извиваться на его бледной плоти.

Он полностью терялся в пылу сражения и переставал притворяться цивилизованным.