Где я?

Мне нужно бежать, черт возьми. Нужно убраться отсюда. Я попыталась рвануться, но поняла, что руки зажаты надо мной, а ноги не касаются пола.

Я висела на веревке.

Страх вырос в десять раз, меня сотряс сдавленный всхлип.

Незнакомец схватил меня за щеки своей мясистой лапой и сжал.

— Да, это всё очень страшно, милая голубка. Сосредоточься.

Я рванула головой назад и отчаянно задрыгала ногами.

Мужчина легко удержал меня на месте:

— Ты недавно встречалась с Доном.

В голове пронеслись обрывочные образы: красивый бледный мужчина с длинными черными волосами и огромной белой змеей на плечах.

Я не могла вспомнить, как и почему встретила его — камень в груди был слишком тяжелым.

Он раздавливал меня.

Мясистые пальцы, державшие мое лицо, сдавили щеки так, что зубы прорезали слизистую.

— Опиши его мне, — потребовал незнакомец.

Резкий запах меди наполнил горло, вызвав воспоминания о кулаке Дика, бьющем по щеке. Его удары всегда рассекали мне внутреннюю сторону рта.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но замерла, увидев черные буквы на его лбу.

Это было то же самое слово, что и на шее у Дона.

Незнакомец с силой дернул мое лицо из стороны в сторону, и удушающий груз страха вернулся мгновенно.

Я не могла вспомнить, о чем только что думала. Всё ускользало.

Всё, что мне было нужно — это сбежать.

— ОПИШИ МНЕ ДОНА! — заорал альфа мне в лицо, его горячая, отвратительная слюна брызнула мне на кожу.

Точь-в-точь как Дик.

Скала давила на грудь, и каждая клетка моего тела кричала, что это гребаный конец.

Мужчина причинял мне боль.

Был только один способ ответить.

Я открыла рот и изо всех сил плюнула кровью прямо в этого ублюдка.

Он наотмашь ударил меня по лицу. Раз, другой. Снова и снова.

Комната закружилась, и тяжесть в груди бесконечно расширялась, пока не превратилась в гору.

Мне не выжить.

Нужно бежать.

Мой истязатель изогнул уродливую бровь.

— А что насчет человека по имени Кобра? Расскажи мне всё, что знаешь о нем. Что угодно — и я перестану.

Нежное тепло разлилось в груди, маленькая вспышка счастья пробежала по пояснице.

Образы красивого мужчины, украшенного сверкающими камнями, который заталкивает еду мне в рот и спорит со мной, промелькнули в голове, как в кино.

Тепло в груди превратилось в страх.

— ОПИШИ МНЕ КОБРУ! — рявкнул альфа.

Кровь стекала по моим губам, и мое измученное лицо исказилось в улыбке.

— Пошел ты.

Его кулаки обрушились на меня в вихре насилия, пока он выкрикивал вопросы.

Даже когда он бил меня.

Я не знала почему, но я не могла перестать улыбаться.

Глава 5. Последствия

Сэйди

Вас когда-нибудь сбивал спорткар?

Меня — да.

По крайней мере, именно так я себя и чувствовала.

Я застонала, как умирающий зверь, когда мои тяжелые веки приоткрылись. Конечности горели, а боль взрывала нервы, словно осколочные гранаты.

Мигающие зеленые тени дразнили зрение, а в нос бил тошнотворный запах.

Губы треснули, покрытые коркой засохшей крови. Я попыталась вдохнуть поглубже, но закашлялась, глотнув едкого дыма.

Какое-то расплывчатое массивное тело прохаживалось туда-сюда.

— Просыпаемся, просыпаемся, — чересчур бодро пропел Спайк.

Лопатки невыносимо пекло; я простонала, пытаясь поднять голову.

В памяти всплывали обрывки кровавой бойни — как лоскуты сна, который никак не удается ухватить.

Последнее, что я помнила — как Спайк вонзил иглу мне в шею.

— А ну, живо очнулись! — рявкнул Спайк своим голосом альфы.

Хор стонов стал ему ответом. Я из последних сил попыталась приподнять голову, но гравитация безжалостно прижала её обратно.

Зрение плыло, по лицу стекала теплая жидкость. Определенно кровь.

Знакомая пульсирующая боль в передней части черепа подсказывала, что у меня теперь два шикарных фингала.

Внезапно темная мигающая комната залилась ослепительно белым светом. Мне потребовалась секунда, чтобы наконец сфокусироваться на происходящем.

Лучше бы я этого не делала.

Желудок вывернуло желчью прямо мне на грудь. Я давилась и кашляла, задыхаясь.

Блевать стоя — это просто охренительно паршиво.

Знаете, что еще было паршиво? Останки двух альф, разбросанные по полу, словно результат неудачного научного эксперимента.

Единственное, что удержало меня от истерики — это четыре знакомых тела, раскачивающихся рядом.

Мои мужчины были целы.

Чего нельзя было сказать о двух других альфах. Тот идиот, который издевался над нами, теперь был разобран на сотню кровавых фрагментов.

От него не осталось ничего узнаваемого.

Только пустая веревка, качающаяся над лужей крови. Теперь я поняла, что это был за жуткий запах.