— С тобой все так. Просто тебе трудно дается то, что называютсамоконтролем . Знаешь, что это такое? — Этот разговор тут же напоминает ей о непрочитанном психологическом заключении во входящих письмах. Еще одно дело в бесконечном списке. — Это когда тебе чего-то хочется прямо до безумия. Например, съесть все печенье разом. Или разрисовать стену помадой, потому что это красиво.

— Я бы никогда так не сделала!

— Но тебе могло бы этого захотеться. А контроль над импульсами — это умение ответить тихому голоску в голове и сказать:«Так, погоди минутку. Я знаю, что тебе очень хочется, но давай остановимся и подумаем, хорошая ли это идея» .

— У меня есть этот голосок, но я его не слушаю.

— Вот именно. И мы с тобой будем учиться почаще к нему прислушиваться. Чтобы в следующий раз, когда ты увидишь что-то красивое или чудесное, ты могла почувствовать это желание взять, но когда проснется голосок, ты послушалась бы его.

— А взрослые так и делают? Слушают этот голос?

Эйми улыбается.

— Иногда. У одних взрослых это получается лучше, чем у других.

Эйми смотрит на часы и мысленно ругает себя последними словами. Время для нравоучений она выбрала совершенно неподходящее. Из-за исчезновения Скотта она совсем потеряла хватку. Надо было подождать до вечера. До школьного автобуса осталось пять минут.

— Милая. — Эйми опускается перед Ноа на корточки: — Все хорошо. Я не сержусь. Мы спокойно поговорим обо всем, когда ты вернешься из школы.

— Ты правда на меня не злишься? — Ноа недоверчиво заглядывает ей в глаза.

— Правда-правда, не злюсь. — Эйми улыбается и убирает мокрую от слез прядь волос с лица дочки. — А теперь беги за рюкзаком. Не хватало еще опоздать на автобус.

Она кричит мальчишкам, и близнецы с топотом сбегают вниз, проносясь мимо сестры на кухню за своими портфелями. Эйми собирает детей в кучу и выводит на улицу. На ярко-голубом небе после ночного дождя нет ни облачка. Стоит еще один безупречный сентябрьский день, и поселок бурлит жизнью. Соседи идут по тропинке срезать путь к метро, выгуливают собак, дети спешат к школьной остановке. Эйми чувствует глухое одиночество от того, как мало эти трагедии в их тупике трогают окружающих: жизнь вокруг идет своим чередом, пока она из последних сил пытается удержать видимость порядка, а в соседнем доме окончательно рушится мир Гвен.

— А что ты с ним сделаешь? — спрашивает Ноа, семеня рядом.

— Положу в конверт и занесу к ним домой. А ты, может, напишешь записку? Как тебе идея?

Ноа кивает:

— Хорошо, но ты же сказала, что Кэти уехала.

Эйми требуется пара секунд, чтобы вспомнить байку, которую детектив Салазар сочинил этим утром в оправдание своих бесконечных расспросов о Кэти.

— Да, но она вернется, — отвечает Эйми, когда они подходят к остановке.

— А кто кормит котят, пока ее нет?

— Другая женщина, очень добрая.

— Я вчера ночью думала: а вдруг Кэти не вернется, и тогда котята останутся без нового дома… Мамочка, а остальные вещи тоже положи в конверт, ладно? — последнюю фразу Ноа выпаливает так быстро, что Эйми едва разбирает слова.

— Ты про те вещи из коробки?

— Мы должны вернуть их Кэти. — Дочка смотрит на нее огромными карими глазами. — Как думаешь, она будет на меня ругаться?

— Нет, конечно нет. Я думаю, это очень правильный поступок.

— Прости меня, мамочка.

— Все в порядке, родная. Видишь, как легко на душе, когда говоришь всю правду? Ну все, давай в автобус.

Ноа поднимается на подножку, но уже через секунду спрыгивает обратно и подбегает к Эйми:

— Мамочка, я вспомнила! Одна штучка в коробке, она не из дома Кэти. Она из машины Кэти.

— Какая именно?

— Карточка с лисичкой. Вот теперь я сказала всю-всю правду. Пока, мам! — Она снова взбегает по ступенькам, и складные двери автобуса с шипением закрываются.

Ноа машет рукой из окна, пока автобус трогается с места. Лишь когда он скрывается за поворотом, до Эйми доходит вся важность сказанного дочерью.Машина Кэти. Кэти подвозила Ноа домой на своем «Субару». Все, что Ноа взяла из машины, принадлежало именно ей, а не Джин Брюстер. Эйми срывается на бег, нервный импульс несет ее обратно к дому. Влетев внутрь, она взлетает по лестнице в свою спальню, хватает обувную коробку и вываливает все ее содержимое на покрывало.

Зацепка призрачная, но это единственное, что у нее есть. Она перебирает лежащие на кровати предметы в поисках карточки с лисой. Ей попадаются чайная ложка из стерлингового серебра, магнитик в виде Эйфелевой башни и лоскут сиреневой шелковой ленты. А Ноа оказалась той еще барахольщицей.