Ноа выпрямляется, сияя от гордости.

— Беги наверх, милая, — говорит Эйми. — И скажи братьям, что у них две минуты на сборы. Мы не собираемся опаздывать на автобус.

Ноа кивает и мчится вверх по лестнице.

Эйми поворачивается к детективу.

— Простите, что от нее было мало толку. Я надеялась, она что-то знает.

— Может, она вспомнит что-то позже, — говорит он. — Миссис Краудер...

— Стерн. Я оставила свою фамилию.

— Мисс Стерн, если у вас есть хоть малейшее представление о том, куда сбежал ваш муж, сейчас самое время мне об этом рассказать. Вы можете думать, что защищаете его, но чем дольше это продолжается, тем опаснее становится для всех.

Поначалу ей кажется, что она ослышалась, но холодный взгляд его глаз говорит об обратном.

— Вы думаете, я к этому причастна? Я та, кто позвонил вам вчера утром, помните?

— Мы знаем, что вашего мужа шантажировал Антон Хоури...

— Да, вы это знаете, потому что я вам сказала.

— И мы нашли подтверждающие это улики на его ноутбуке. А еще мы знаем, что мистер Хоури приходил сюда в пятницу вечером поговорить с вашим мужем, и они вместе шли по вашей дорожке.

— Скотт это объяснил. Антон был пьян. Он провожал его домой.

— И ваш муж признает, что находился на месте, где убили мистера Хоури. А через несколько дней пускается в бега.

— Он не в бегах! С ним что-то случилось. Кэти Стокер что-то с ним сделала! — Ее голос звучит резко, но он лишь маскирует сомнение, закравшееся в ее мысли.Что, если Скотт действительно замешан в смерти Антона? В конце концов, шантаж — это мотив. Она не станет верить в худшее о Скотте. Пока у нее не будет доказательств. До тех пор она будет держаться за крошечную надежду, что ее муж невиновен. Она распахивает входную дверь, давая понять, что детективу пора уходить. — Может, вам стоит заняться своей работой и найти их?

— Может, она действительно что-то с ним сделала. — Салазар толкает сетчатую дверь. — А может, она ему помогает.

Глава 38

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен с трудом вваливается на кухню, протирая сонные глаза. В голове стоит тяжелый ватный туман — привычное вязкое ощущение после «Ксанакса», запитого бокалом вина на ночь. Это сочетание вырубает ее без лишних мыслей, но расплата на следующее утро невыносима. Только чашка крепкого кофе способна разогнать эту пелену.

— А вот и ты, — произносит Барб, поднимаясь из цокольного этажа с корзиной аккуратно сложенного белья.

Гвен едва не замирает от изумления. Она и вспомнить не может, видела ли когда-нибудь мать с корзиной для стирки. В своем собственном доме Барб всегда держала экономку. Неужели смерть Антона пробудила в Барб образцовую домохозяйку? Мать всегда и во всем с ней соперничала, и сейчас это выглядит как очередная попытка Барб доказать свое превосходство.

— Кофе готов, — сообщает Барб. — Тебе явно не помешает взбодриться. И я достану тебе «Тайленол».

Гвен бросает взгляд на черно-белые настенные часы. Из тех самых, перекидных, показывающих еще и дату, причем с такими огромными буквами и цифрами, что их видно из другого конца комнаты. Они достались ей от бабушки, у которой было ужасное зрение, и когда той не стало, эти часы оказались единственной вещью во всем ее цветастом, забитом безделушками доме, которую Гвен захотела забрать себе.

— Уже почти десять. Поверить не могу, что проспала столько времени.

— Хм, — неопределенно роняет мать.

— А где мальчики?

— Твоя очень милая соседка, Кэти как-то там, заглянула утром и забрала их к себе ненадолго. — Мать ставит перед ней стакан воды и кладет две таблетки «Тайленола».

— Кэти О’Брайен, — уточняет Гвен и закидывает таблетки в рот. — Ее сын ходит в «Холи Кросс».

— Очень благовоспитанный молодой человек. Назвал меня мэм. Оказывается, сегодня в его школе выходной, и они собирались на батуты. Она предложила взять мальчишек с собой, и я согласилась.

— В батутный центр? И они захотели поехать?

— Еще как. Джордж уж точно. Я их подбодрила. Им нужно было выбраться из этого дома. Особенно Рафи, я боюсь, что он совсем впадет в депрессию. И твое унылое хождение по углам тут точно не поможет.

— Прости, что не прыгаю от радости.

Барб поджимает губы:

— Я пойду разложу белье. А ты бы поела чего-нибудь.