— Его купили ее родители. Он оформлен на траст. «БМВ» и «Лексус» тоже. — Он повернулся к ней. — Мы с Гвен никогда друг другу не подходили. Мне следовало довериться интуиции. Знаешь, я ведь изменил ей сразу после помолвки. Это была моя жалкая попытка все разорвать. Я думал, она меня точно бросит. Но нет: она отнеслась к этому как к мелкой выбоине на дороге и не дала свадебному поезду сойти с рельсов. Ничто не должно было нарушить ее планы.

— Какая же она манипуляторша, — произнесла Лиза. В последнее время Антон начал ее раздражать. Он был таким прилипчивым, а его жалость к себе не знала границ. Но она тщательно скрывала свои чувства. Лиза знала, как им вертеть и что именно он хочет услышать: — И это все, чем я для тебя являюсь? План побега?

— Нет. — Он обхватил ее лицо ладонями. — С тобой я чувствую себя живым. Я люблю тебя, Лиза. — Он наклонился для долгого, тягучего поцелуя.

После того, как они снова занялись любовью, она вернулась к этой теме:

— Сколько нам понадобится, чтобы сбежать? Начать все заново? В плане наличных?

— Если реально? Думаю, тысяч сто, чтобы встать на ноги. Мой бывший преподаватель прислал мне письмо о вакансии профессора литературного мастерства в колледже Миннесоты. Полноценная бессрочная ставка, приличный оклад. Денег не то чтобы куча, но жизнь там дешевле. Я хотел подать заявку, но Гвен ни за что в жизни не согласится на переезд в Миннесоту.

— А я бы согласилась, — соврала Лиза. Она терпеть не могла холод и не собиралась бросать Маркуса. Никогда. Когда Антон рассуждал о том, как они бросят супругов и сбегут вместе, она охотно ему поддакивала. Это тешило самолюбие, но всерьез она ничего не воспринимала. Маркус за месяц зарабатывал столько, сколько Антон за год, и, в отличие от Гвен, давал ей полную свободу действий.

— Правда согласилась бы?

— Конечно. Чтобы быть с тобой. Сложим то, что получаешь ты, мои доходы плюс то, что я отсужу у Маркуса при разводе, и мы сможем жить припеваючи.

— Но где мне взять сто тысяч долларов?

— У меня есть одна мысль, но… — она сделала паузу, застенчиво опустила глаза и тихо рассмеялась. Внутри у нее все клокотало от предвкушения, но нужно было сохранять невозмутимость. Нельзя спугнуть его раньше времени. — Нет, ты на такое не пойдешь.

— А ты попробуй.

Две недели спустя они сидели в Тампе, заканчивая ужин в «Le Cannu» . За все время поездки они ни разу не возвращались к разговору, который состоялся той ночью в Бетесде. Лиза обрисовала ему ситуацию лишь в общих чертах: что Скотт на самом деле Майкл Финч и что его разыскивают в Калифорнии. И что молчание об этом факте может стоить очень больших денег. Но на этом все; давить сильнее она не хотела. Инициатива должна была исходить исключительно от него.

— А Гвен не заметит? — спросила Лиза, когда официант унес подписанный чек. — Когда увидит эту строчку в выписке по карте?

— Скажу, что это был рабочий ужин с коллегами, — ответил Антон.

— Не представляю, как ты так живешь. Под вечным надзором, под тотальным контролем.

Он накрыл ее ладонь своей и сжал.

— Это не навсегда. В любом случае, — он убрал руку и подцепил ложкой последний кусочек крем-брюле, который они взяли на двоих, — даже Гвен не станет возражать против того, что я поужинал с другими взрослыми людьми.

Они вышли из ресторана сытые, пьяные и счастливые. Взявшись под руку, они спустились на деревянный настил променада, чтобы прогуляться вдоль пляжа. Лиза прижалась к плечу Антона.

— Это так правильно, — прошептала она.

— Мне кажется, именно так все и должно быть, — отозвался Антон. — Просто когда ты молод, до свадьбы, ты понятия не имеешь, каким будет брак. Ты даже не представляешь, какие качества нужно искать в спутнике жизни.

— Так почему ты сделал предложение Гвен?

Он рассмеялся:

— А кто сказал, что я его делал? Она хотела замуж, а я не видел причин отказываться. Мы были вместе со студенческой скамьи, все наши двадцать с лишним лет. Она заботилась обо мне. Я писал книги, а она содержала нас обоих: следила, чтобы аренда была заплачена, чтобы в холодильнике была еда. То есть она сделала мой ранний успех возможным. Мне казалось, мы отличная пара; она ведь тоже человек творческий, просто по-своему. Но теперь я понимаю, что она попросту была мнемамочкой .

Он произнес это с таким видом, будто забота о близком человеке была тягчайшим преступлением.

— Ты хотел сказать:душила тебя, — поправила она, и они оба рассмеялись.

— Так и есть. Она никогда не давала мне повзрослеть, стать мужчиной. Она инфантилизировала меня, чтобы иметь надо мной полную власть.

— Какой кошмар, — промурлыкала Лиза. — Какая эгоистка.