Эйми отступает на шаг, проверяя дистанцию: хватает ли кусту места, чтобы разрастись. Он должен гармонично сливаться с соседними посадками, но ветки не должны сплетаться, иначе растения начнут болеть. Она поправляет один саженец, заваливающийся влево, пытаясь сосредоточиться, но в голову вонзается жуткая мысль:Скотт замешан в смерти Антона. Тело сводит судорогой. Откуда это взялось? Она тут же гонит эту мысль прочь, списывая на дикий стресс. Скотт не способен на такую грязь, как убийство.Он все объяснит позже, — убеждает она себя.

Закончив работу, они с Тимом собирают инструмент, и Эйми едет к Кэти за Ноа. Подъехав к дому, она скидывает сообщение хозяйке и ждет в кабине пикапа, просматривая пропущенные. Телефон разрывается от новостей об Антоне. Самые безобидные родительские чаты вроде того, где обсуждали покупку санитайзеров и салфеток в класс Ноа, превратились в рупор для сплетен. Лента забита безумными версиями: ограбление, сорвавшаяся наркосделка, разборки банд.

Ей просто нужно добраться до дома и поговорить со Скоттом с глазу на глаз. Лично им всегда проще понять друг друга. По телефону он вечно отвлекается на экран, а в переписке тон не уловить. Ей нужно видеть его лицо, его жесты, когда он начнет объяснять, что произошло прошлой ночью.

В кабину запрыгивает Ноа:

— Мам, это было так круто! Они так выросли! И такие смелые! Майлз даже пытался вылезти из шкафа.

— Майлз, значит? Главный смельчак? — Эйми разворачивает пикап в сторону Бетесды. — Заедем за пиццей в «Ледо» на всех, на три семьи.

— Мамочка, я не люблю эту пиццу. Я ем только из «Да Марко».

Эйми вздыхает. «Ледо» ближе и дешевле. Но у Ноа дефицит веса: она находится на втором процентиле для ее возраста. На прошлом приеме педиатр строго отчитала их со Скоттом, наказав кормить ребенка хоть чем-нибудь, лишь бы ела.«Забудьте пока про сбалансированное питание, — сказала врач. — Ей нужно набрать вес».

Эйми слишком часто видела, как дочь пропускает приемы пищи. Деб твердила, что ребенок поест, когда проголодается, но на практике это не работало. Педиатр предупредила: если вес не пойдет вверх, придется обращаться к специалисту по расстройствам пищевого поведения.

— Ладно, едем в «Да Марко».

Они берут пиццы на все три семьи, пару салатов и возвращаются домой. Ноа вызывается сбегать к Лизе за мальчишками, пока Эйми расставляет тарелки, стаканы и салфетки, готовясь к наплыву гостей. Она приподнимает крышку коробки и вдыхает аромат томатов, сыра и базилика. После тяжелой работы зверски хочется есть. Она вытягивает кусок и жует прямо стоя, у кухонного острова, свободной рукой набирая сообщение Гвен:

«Есть пицца, если хочешь».

Тут же стирает. Слишком буднично. Это не обычный субботний вечер. Эйми пробует набрать номер, но звонок уходит на голосовую почту.

Что делать? Все слова кажутся слишком плоскими и пустыми для человека, у которого только что убили мужа. Смерть Антона пролегла между ними пропастью, и Эйми это пугает. В дом с визгом вваливаются дети, требуя еды, следом заходят Лиза и Маркус. Маркус победно поднимает упаковку из шести банок пива:

— Скотт здесь?

— Уже едет. Дети, мыть руки! — Эйми отправляет ребятню в санузел на первом этаже. И тут до нее доходит: сыновей Гвен среди них нет. — А где Джордж и Рафи?

— Наверное, с Барб, мамой Гвен. — Лиза перестает раскладывать пиццу по тарелкам и поворачивается к ней. — Я говорила с ней днем. Я вовсе не хотела вываливать это на нее вот так, просто была уверена, что она в курсе.

— Когда это ты успела поговорить с ее мамой?

Лиза нервно прижимает ладонь к шее:

— Ну, я увидела, что она пишет мальчикам. Точнее, Рафи. А он снял часы перед тем, как прыгать на батуте. Я подумала, вдруг там что-то срочное, и набрала ей.

Эйми вглядывается в лицо Лизы, пытаясь понять, осознает ли та, что грубо нарушила чужие границы. Но на безупречно накрашенном лице Лизы с чуть тронутыми филлерами скулами и губами нет ни тени раскаяния.

— Уверена, ты из лучших побуждений, — вздыхает Эйми. Она всегда снисходительно относилась к неуклюжим попыткам Лизы сблизиться, зная, с каким трудом той дается общение с другими мамочками в районе.

— Да, конечно! Исключительно! В общем, она сказала, что приедет и заберет мальчиков к себе в Вирджинию на пару дней.

— Без Гвен?

— Я не спросила. Как там Гвен? — перебивает Лиза. — Даже представить боюсь, каково ей сейчас.

Эйми перекладывает несколько кусков пиццы на блюдо:

— Я отнесу ей еду. Утром она была в шоке. Приглядите тут за всем? Я ненадолго, да и Скотт с минуты на минуту вернется.

— Я могу пойти с тобой, — вызывается Лиза. — Маркус побудет с детьми.

— Думаю, лучше я одна. Пока что.

— А… Ну ладно, конечно. Я побуду здесь. Если что-то нужно, только скажи, Эйми.

Эйми только успевает прикрыть за собой входную дверь, как к дому подруливает машина Скотта. Она замирает на тротуаре, дожидаясь, пока он выйдет.

— Это мне? — спрашивает он, подходя ближе. — Приятно, что ты вышла меня встретить.

— Ха-ха. — Она убирает блюдо подальше от его рук. — Это для Гвен. В доме Лиза и Маркус со всеми детьми.

— Ты чем-то недовольна?

— Сама не знаю. Просто… мне не по себе, Скотт. Ты уходил прошлой ночью — куда? Объясни мне толком.

Скотт закатывает глаза: