— Да. С ней все в порядке, она возится с котятами, а мальчики у Лизы. — Она переводит дух. — Не знаю, как сказать иначе, поэтому скажу прямо: Антон мертв. Его сбила машина прошлой ночью.

В трубке повисает долгая тишина.

— Господи… Какой ужас. Где это случилось?

— В центре Бетесды. Но подожди. — Она сворачивает на подъездную дорожку и видит грузовик Тима. Тот машет ей рукой. Рядом стоит хозяйка дома, женщина чуть старше Эйми, и лицо у нее перекошено от недовольства. У Эйми внутри все холодеет. Меньше всего ей сейчас нужен недовольный клиент. Проект проще некуда, саженцы она лично отбирала неделю назад в семейном питомнике под Балтимором.

— Мне пора, но ты должен знать: к тебе придет полиция. Они хотят поговорить.

— Ко мне? С какой стати?

— Потому что Антон заходил к нам прошлой ночью.

Скотт издает фальшивый смешок:

— Что за чушь? С чего ты это взяла?

— Скотт, я видела вас на записи с дверного звонка. И детектив тоже.

— То есть ты теперь за мной следишь?

Эйми хмурится. Обороняться без причины Скотту обычно не свойственно:

— Конечно нет! Меня попросила полиция. Они расследуют убийство!

— Ты ведь знаешь, что была не обязана им ничего показывать? Без ордера-то.

Эйми застывает от изумления:

— Я думала, нам нечего скрывать. — Тим идет к ее пикапу. — Я видела, как вы уходили вместе. Куда вы пошли?

— Он был пьян в стельку. И у него была разбита голова. Он нес какую-то чушь про падение. Ни слова связного. Я просто отвел его домой.

— Но ты не вернулся сразу! — Эйми жестом показывает Тиму подождать секунду и указывает на телефон. Ей необходимо услышать ответ, прежде чем сбросить вызов. — Тебя не было больше часа. Где ты был?

— Я все объясню. Но не по телефону.

Неожиданный стук в стекло заставляет ее вздрогнуть. Повернувшись, она видит Тима и, смутившись, натягивает дежурную улыбку.

— Мне пора работать, но мы еще не закончили.

Эйми нажимает отбой, ощущая, как внутри разливается тяжелая, тягучая пустота. У них со Скоттом никогда не было секретов. Они не походили на те парочки, где жены прячут чеки за покупки, а мужья врут о поездках на выходные в Вегас.

Но впервые за все годы брака у нее появляется стойкое чувство: Скотт пытается еюманипулировать . Точно такое же чувство охватывает ее, когда кто-то из работников начинает слишком витиевато и гладко оправдывать свой прогул.

А это почти всегда значит одно: они врут.

Глава 9

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен просыпается около полудня — разбитая, с тяжелой чугунной головой от похмелья. В доме стоит оглушающая тишина. Ни голосов Джорджа и Рафи, эхом отскакивающих от стен, ни привычного бормотания Антона, комментирующего каждый свой шаг по комнатам:«Надо бы налить еще кофе» или«Куда я подевал блокнот?» . Единственный звук — цоканье коготков Сабабы по деревянному полу.

Гвен садится на кровати, и события утра лавиной накрывают ее сознание. Рядом лежит блокнот со списком неотложных дел, который она начала набрасывать: «Связаться с похоронным бюро. Набросать письмо для коллег Антона и работы. Позвонить его отцу — когда лучше набрать во Францию?».

На этом все и закончилось сразу после ухода Эйми, когда к горлу подступила полномасштабная паническая атака. Сердце заколотилось с бешеной скоростью, дыхание перехватило. Она лихорадочно проглотила таблетку ксанакса, обхватила колени руками и затряслась, раскачиваясь взад-вперед со стоном, в ожидании, пока препарат подействует. Не почувствовав облегчения через пару минут, закинула вторую.

Прошло два часа: в голове сплошная вязкая паутина, и готовности браться за этот гребаный список ни капли не прибавилось.

Одна только мысль о том, что нужно забрать Рафи и Джорджа от Лизы, привезти домой и вывалить на них эту правду, повергает ее в первобытный ужас. Она понятия не имеет, где найти слова, чтобы сказать: «Папа больше никогда не вернется». Какие бы проблемы ни разъедали их брак с Антоном, перед детьми они всегда держали оборону единым фронтом. Она была строгим родителем, блюстителем правил. Он — тем, кто разряжал обстановку шуткой или начинал щекотать ребенка до колик, если атмосфера слишком накалялась. Но на этот раз ей придется справляться одной. Теперь абсолютно все будет без него.

Внезапно ее пронзает дикая тоска по мальчикам — острая, физическая боль где-то глубоко внутри. Она отбрасывает одеяло и вскакивает. Скрутив волосы в небрежный узел и накинув свитер, Гвен торопливо спускается вниз. У входной двери натягивает туфли и сначала осторожно выглядывает наружу. Соседка Паола, пожилая аргентинка, живущая одна, выгуливает дряхлого пуделя. Гвен ждет, пока та выйдет из тупика, лишь бы не попасть в капкан ее бессмысленной болтовни: старуха вечно путает ее с Эйми и лезет с вопросами о растениях, в которых Гвен ни черта не смыслит и знать о них не хочет.