Злиться на Скотта долго просто невозможно: он слишком легкий, жизнерадостный, всегда готовый прийти на помощь. Никогда не копит обид и не дуется. Она наблюдает, как муж перемалывает зерна и аккуратно засыпает их ложкой в кофемашину, чувствуя, как раздражение уступает место тихой благодарности. При всех своих недостатках Скотт никогда не поступил бы так, как Антон. Вся эта грязь начисто перевернула ее отношение к покойному соседу. Теперь понятно, почему Гвен молчала как партизан. Захотела бы Эйми проводить столько времени с человеком, зная, что он закоренелый бабник? Поехала бы с ним в отпуск? Ответ был однозначным: нет.

— Ты расскажешь мне про позапрошлую ночь? Про «Виллан энд Сейнт»?

— А что еще рассказывать? — Скотт ошарашенно вскидывает голову. — Я же все сказал. Пошел выпить.

Эйми прикусывает губу, сдерживая новую волну досады:

— Да брось, Скотт, ты не можешь не признать, что это чертовски странное совпадение. Единственная ночь, когда ты решаешь выбраться выпить, и именно в эту ночь Антона сбивает машина в переулке за тем самым баром. И ты утверждаешь, что это чистая случайность?

— На чтоты намекаешь? — огрызается он. — Я не знаю, Эйми. Ничего странного тут нет. Это ближайший бар к нашему району. Уверен, там полно народу было из восточной Бетесды. Может, Антон решил, что не хочет идти домой. Может, после того как я оставил его у крыльца, он сам пошел в бар.

— Думаешь, он пошел за тобой?

— Я этого не говорил.

Дверной звонок резко обрывает их спор. Взглянув в глазок, Эйми узнает вчерашнего детектива. В груди все сжимается. Он предупреждал, что зайдет поговорить насчет видеозаписи, но открыть дверь и впустить его в дом кажется роковым шагом, точкой невозврата. Пути назад нет, но и выбора тоже: не открыть нельзя.

— Детектив, здравствуйте.

— Простите за беспокойство, — произносит он. — Позволите войти?

Он проходит за ней в гостиную, куда из кухни уже выходит Скотт. Мужчины представляются друг другу и рассаживаются: Эйми со Скоттом — рядом на диване, детектив Салазар садится в кресло напротив.

— Хотел поблагодарить вас за то, что переслали запись, она нам очень помогла, — начинает Салазар.

— Какую запись? — переспрашивает Скотт.

— Я же говорила тебе, — Эйми натягивает дежурную улыбку. — С дверного звонка. Помнишь?

Он кивает, но на его лице мелькает странное, нечитаемое выражение.

— Это вы открыли дверь той ночью, верно, мистер Краудер?

— Да. Я как раз сам собирался выходить.

— И куда же вы направлялись, если не секрет?

— Просто решил выпить. — Он поворачивается к Эйми и кивает. — Эйми уже спала, а я — сова. Подумал: прогуляюсь до «Виллан энд Сейнт», пропущу стаканчик, посмотрю, играют ли там живую музыку.

— В «Виллан энд Сейнт», значит? На записи видно, как вы идете по улице вместе с Антоном Хоури. Он пошел с вами в бар?

— Нет. Я довел его до дома. Он был изрядно пьян. Я оставил его у дверей и пошел дальше.

— Один?

Скотт кивает.

— И сколько вы пробыли в баре?

— Около часа, наверное. Выпил один стакан и вернулся.

— Вы были одни?

— Э-э, нет, я встретил друга.

Эйми чувствует, как деревенеют плечи. Ни о каком друге Скотт до этого момента не заикался. Но чутье подсказывает не выдавать своего удивления, и она удерживает на лице маску невозмутимого спокойствия.

— И не подскажете, кто этот друг? — Детектив бросает быстрый, цепкий взгляд на Эйми. — Чисто формальность: подтвердить ваше алиби и вычеркнуть вас из списка.

— Его зовут Джон Блок. Парень из спортзала.

Парень из спортзала? Ей стоит нечеловеческих усилий не повернуться к мужу и не фыркнуть ему в лицо. Она никогда в жизни не слышала ни о каком приятеле из качалки. Но верх берет чувство преданности: перед копами они обязаны выступать единым фронтом. Так они устроены: они со Скоттом всегда стоят горой друг за друга. Скотт все объяснит потом, когда этот детектив уберется восвояси.

— Нам понадобятся его контакты, — говорит детектив Салазар.

— Конечно.

— Мистер Хоури не появлялся позже в баре?

Скотт отрицательно качает головой:

— Нет. Если он и заходил, я его не видел.

— А на парковке? Или в переулке? Вы не сталкивались там с ним?

— Нет. — В голосе Скотта звенит напряжение. — Я же сказал. Последний раз я видел его здесь, на нашей улице. Я оставил его возле его дома.

— Да, вы это повторяете, но согласитесь, ситуация странная. Вы были последним, кого видели с Антоном Хоури, затем вы идете в бар, а его находят мертвым в переулке прямо за этим заведением.

— Погодите секунду, — вмешивается Эйми. — Вы что, обвиняете Скотта в причастности к смерти Антона?

— Все нормально, — Скотт накрывает ее ладонь своей. — Человек просто делает свою работу. — Он подается вперед, и Эйми видит, как под тонкой тканью футболки то напрягаются, то расслабляются его мышцы.

— В этом нет ничего удивительного, — добавляет Эйми, повторяя недавние слова мужа. — Это единственный бар в пешей доступности. Антон пошел бы именно туда, если бы захотел выпить, не садясь за руль.

— А как вы туда добирались? — Салазар снова обращается к Скотту. — На машине?

— Нет, пешком.

— Через тропинку, которая идет со стороны тупика?

Скотт кивает:

— Так быстрее всего, да.

— Расскажите подробнее, что именно произошло, когда Антон пришел к вам. Во всех деталях.