Из всех планов, что у меня были в жизни, те, что заставляют её возвращаться снова и снова — безусловно, лучшие.

ЭПИЛОГ

КУИНН

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ…

Сегодня вечером я стояла на своем выпускном — моменте, который еще полгода назад, или даже три месяца назад, когда умерла моя мама и мне пришлось преодолеть и это препятствие, казался невозможным.

Зал гудел от приглушенного шума семей и друзей, но мои мысли то и дело возвращались ко всему, что мне пришлось преодолеть, чтобы просто оказаться там. Со сцены я смотрела на Джека в толпе, Сиенна сидела у него на коленях, ее крошечные ручки хлопали вместе со всеми.

Она так выросла за последние шесть месяцев, и наблюдать, как она достигает каждой новой вехи на своем пути, было просто потрясающе.

Эзра сидел рядом с ними, а яркая улыбка Круз на несколько рядов впереди была тем же неизменным источником тепла, на который я привыкла полагаться.

Когда я пересекала сцену, гордость распирала грудь. Шапочка на голове почему-то казалась легче, чем бремя, которое я несла через годы, а диплом в руках был не просто сертификатом — это было доказательство всего, через что я прошла. Аплодисменты эхом отдавались в ушах, но именно улыбка Джека заставила меня гордиться больше всего. Я не могла не думать обо всех ночах, когда он не спал со мной, подбадривая продолжать, когда мне хотелось сдаться.

После церемонии мы все собрались на улице, в прохладном вечернем воздухе. Сиенна дергала меня за мантию, хихикая, и я наклонилась, чтобы подхватить ее на руки, ее радость была заразительна, пока я покрывала поцелуями ее пухлые щечки.

Я часто думаю обо всем, что Анна упускает в жизни своей дочери, но я вечно благодарна за то, что занимаю это место в жизни Сиенны. Джек порвал с сестрой после того, как узнал о ее участии в этой долбаной игре Стю, и дал ясно понять, что не планирует ее прощать — знала ли она о полном масштабе происходящего или нет. Но она все равно не пыталась связаться.

Впервые за, казалось, вечность я поняла, что будущее принадлежит мне и только мне. Стоя там, в окружении людей, которых я люблю — людей, которые были со мной в самые трудные времена, — я знала, что праздную не просто свой выпуск. Я праздную выживание.

В доме Джека темно и тихо, Сиенна уехала с ночевкой к дяде Эзре — и Кронк тоже, потому что они оба настояли. Никогда не думала, что моя собака будет ездить на ночевки просто так, но вот мы здесь.

Круз ввызвалась помочь посидеть с Сиенной после праздничного ужина в нашем любимом ресторане — не то чтобы Эзре нужна помощь. Он отлично ладит с Сиенной, и я уверена, что Круз могла бы выбрать миллион других дел в свой выпускной вечер. С каждым днем мне все интереснее, когда же она наконец признается себе, что Эзра для нее больше, чем просто интрижка.

Судя по тому, как он на нее смотрит, она для него точно больше, чем интрижка.

Я сбрасываю туфли на каблуках, как только мы переступаем порог, мечтая избавиться от этих орудий пытки.

Свободной рукой я обхватываю предплечье Джека, чтобы удержать равновесие, и по тому, как он на меня смотрит, я понимаю: у него нет намерения дать нам добраться до спальни до начала празднования.

Я отбрасываю туфли в сторону и поворачиваюсь к нему, поднимая руки и сцепляя их у него на затылке, пока он закрывает и запирает за собой входную дверь.

Я притягиваю его для поцелуя, а он отпускает меня, чтобы повернуться и включить сигнализацию — некоторые вещи после всего, через что мы прошли, не обсуждаются. Я ценю, что он всегда ставит нашу безопасность на первое место, хотя сейчас особенно волноваться не о чем.

Я не успеваю среагировать, когда он разворачивается ко мне, притягивая к себе и заламывая мои запястья за спину своей большой рукой. Он атакует меня поцелуями, и я полностью теряю голову.

Пластилин.

Желе.

Он может делать со мной все, что захочет.

— Тебя так легко подчинить, — мурлычет он мне в шею, целуя меня между каждым словом, и я уже чувствую себя пьяной и расслабленной.

Этот мужчина замыкает мой мозг, и мне трудно найти в себе желание сопротивляться ему, когда он так со мной обращается, но ему нравится, когда я это делаю.

— Правда? — шепчу я, едва слышно. Затем, без предупреждения, выскальзываю из его хватки и бегу к лестнице, смеясь на ходу.

Его удивленный смешок летит мне вслед, и я слышу звук его шагов, когда он бросается за мной.

— О, думаешь, так легко уйдешь? — кричит он, в его голосе звучит веселье.

Я перепрыгиваю через первые несколько ступенек, оглядываясь с ухмылкой, но едва различаю его очертания в темноте.

Он легко сокращает расстояние, но я визжу и взбегаю еще на две ступеньки, сердце колотится от предвкушения.

Я слышу его прямо за собой, шаги тяжелые и решительные.

— Ты только усугубляешь свое положение, — дразнит он, его голос становится ближе.

Я смеюсь, пытаясь ускориться, но знаю, что это вопрос секунд, прежде чем он меня поймает.

— Усугубляю? Ага, конечно.