Когда я достигаю верха лестницы, его рука хватает меня за талию, и я вскрикиваю, когда он разворачивает меня.

— Попалась, — говорит он, ухмыляясь сверху вниз. Прежде чем я успеваю возразить, он легко подхватывает меня на руки и перекидывает через плечо, будто я ничего не вешу.

Я уже смеюсь без остановки, игриво стуча кулаками по его спине.

— Отпусти!

Он притворно вздыхает, неся меня к нашей спальне.

— Ты никогда не учишься, да?

— Тебе это нравится, — выдыхаю я сквозь смех.

Он нежно сжимает мое бедро.

— Может быть. Но теперь ты в моей власти.

— Мое любимое место, — хихикаю я.

Одной рукой придерживая меня за колени, другой он расстегивает и снимает ремень. Я слегка разочарована, что темно и я вишу вниз головой, потому что нет ничего сексуальнее, чем наблюдать, как папа Джек одной рукой снимает ремень.

Он ставит меня на ноги в коридоре у двери спальни и прижимает спиной к прохладной стене. Быстрым движением он обматывает свой ремень вокруг запястий, фиксируя их над головой. Зажатая между его телом и стеной, я чувствую себя одновременно уязвимой и возбужденной.

Я игриво извиваюсь, в основном потому что хочу, чтобы он был немного грубее.

— Я могу выбраться из этого.

Не могу, и он знает это так же хорошо, как и я, но я все равно его дразню.

Он тянется в задний карман и достает нож, легко раскрывая его. Этот жест гораздо сексуальнее, чем любой здравомыслящий человек мог бы себе представить.

Блеск лезвия ловит мой взгляд, когда он вонзает его в свой толстый кожаный ремень, легко пробивая стену позади меня и пришпиливая меня на месте.

— Сможешь?

Вопрос теперь не в том, могу я или нет, а в том, хочу ли я.

И когда Джек опускается передо мной на колени, я решаю, что нет… не хочу.

Он достает еще один нож, и Куинн шестимесячной давности спросила бы: «Какого, блять, хрена?» — но нынешняя Куинн знает, любит и принимает своего мужчину.

И все его причуды и маленькие колюще-режущие наклонности.

Он помечал мое тело бессчетное количество раз, и я поняла, что люблю это так же сильно, как и он.

Его ножи оставили шрамы по всей моей коже, напоминание о нашей страстной и сильной любви. Резкая боль на коже затягивает, заставляя жаждать больше его прикосновений. Я не могу насытиться удовольствием и болью, которые он приносит, охотно отдаваясь в его умелые руки. С каждой новой отметиной наша связь, кажется, становится крепче, и это то, чего, я уверена, никому из нас никогда не будет достаточно.

Он сжимает мое бедро, пальцы впиваются в мягкую плоть. Я вздрагиваю, когда он пронзает мою кожу, но он быстро успокаивает жжение, наклоняясь и вылизывая круги на этом месте языком, посылая разряд удовольствия по телу. Продолжая этот узор, смесь удовольствия и дискомфорта посылает дрожь по позвоночнику.

Я даже не пытаюсь сдержать вырвавшийся стон.

— Боже, ты такая грязная, — говорит он, прижимаясь ртом к внутренней стороне бедра, целуя путь туда, где его рот нужен мне больше всего. — Ты любишь боль так же сильно, как я люблю ее причинять.

Он собирает ткань моей юбки и задирает ее до талии, оголяя бедра. Он сжимает в кулаке ластовицу моих трусиков и срывает их с моего тела с громким треском, сила рывка дергает меня вперед.

Мои запястья вырываются из стены, нож с грохотом падает на пол.

Я тянусь вниз и крепко сжимаю волосы на его затылке, его ремень все еще связывает мои запястья, и мое сердце колотится в груди от интенсивности моих чувств к нему.

Взмахом языка он проводит влажную дорожку по моему низу живота и вниз по сгибу бедра, останавливаясь, чтобы пососать и покусывать мои чувствительные места. Он погружает лицо между моих ног, жадно вылизывая каждую каплю моей смазки, пока я извиваюсь и стону под ним. Мое тело пульсирует от удовольствия, пока он умело доводит меня до края, пока я больше не могу контролировать звуки, срывающиеся с губ, и резкие движения, когда я кончаю, заливая его лицо.

Он поднимает меня и крепко обвивает мои ноги вокруг своей талии. Моя спина прижимается к двери, распахивая ее, когда он легко несет меня к кровати. Резким движением он бросает меня на мягкий матрас. Когда он расстегивает брюки, я вижу голод в его глазах. Без колебаний он устраивается между моих бедер и входит в меня, заставляя кровать трястись под нами, пока он трахает меня в матрас. Звуки наших стонов наполняют комнату, когда мы теряемся друг в друге.

— Блять. Выходи за меня, — шепчет он мне в ухо между грубыми толчками.

Наверное, не стоит воспринимать это так серьезно в пылу страсти, но я все равно отвечаю серьезно.

— Да.

Слово выходит похожим на рык из-за того, как он вколачивается в меня, но он замирает, услышав его, полностью погруженный в меня, наши тазы прижаты друг к другу.

— Да? — он прижимается своим потным лбом к моему.

Все, что я могу сделать — это кивнуть и нежно поцеловать его в губы.