Он снова закрывает мой ноутбук, сразу после того, как я положила его обратно на колени и открыла.

— Нет уж. — Я снова открываю его и отбиваю его руку. — Я предпочитаю спать с вентилятором, так что буду признательна, если ты поставишь его туда после того, как постираешь простыни.

— Куинн. — Я игнорирую его, снова сосредотачиваясь на работе. Или по крайней мере притворяясь. — Куинн.

— Ты меня отвлекаешь.

Я встаю, бросая плед, который был у меня на коленях, обратно на диван.

— Если я понадоблюсь, я буду на заднем дворе с Кронком.

Я начинаю уходить, но он встает и обхватывает меня за талию, притягивая спиной к себе, не оставляя пространства между нами.

— Ладно, — он наклоняется и трется щетиной о мою шею. — Но кровать в гостевой комнате очень неудобная.

Отстраняться от него в этот раз — настоящее испытание, но я продолжаю игру.

— Я могла бы спать на кафельном полу и все равно спать как убитая, так что даже не думай подкладывать горошину под матрас, пытаясь меня сломать. Это не сработает.

Возможно, когда-то это было правдой. Способность спать где угодно, не переживая, всегда была одним из моих многочисленных талантов. До недавнего времени, как и почти все остальное.

Он не дает мне далеко уйти, снова притягивая к себе, на этот раз обхватывая пальцами мое горло и целуя в основание уха — больше языком, чем чем-либо еще.

— Я планирую, чтобы к завтрашнему вечеру ты умоляла никогда больше не покидать мою постель.

Когда он отпускает меня, я слегка задыхаюсь. Довольно унизительно, какое влияние он на меня оказывает.

— Рассчитываю на это, — говорю я с максимальной уверенностью, но чувствую исходящее от него самодовольство, когда он смотрит, как я выхожу из комнаты и через заднюю дверь.

21

Плюс, никаких больше привидений

КУИНН

Полуденное солнце палит кампус, и мое общежитие возвышается зловеще, словно реликвия другой эпохи с потрескавшимся каменным фасадом, увитым плющом. Чувство, которое оно вызывает в груди — единственная причина, по которой мне грустно его покидать. Я бы все равно съехала через несколько месяцев, так что это было неизбежно, но маленький укол грусти все же есть. Я открываю дверь и тащусь вверх по лестнице, ведущей в мою комнату, волоча за собой сложенные коробки для переезда.

Это, скорее всего, один из последних разов, когда я поднимаюсь по этой лестнице, и хотя я знаю, что чувствую по этому поводу, с Круз дело обстоит иначе.

Она уже ждет у моей двери, когда я прихожу, и дрожит, когда мы входим в комнату. Джек более-менее смирился с тем, что я делаю это без него, потому что я буду не одна. Я настояла, чтобы он остался с Сиенной, и он уступил только потому, что у его мамы уже были другие планы, а он не хотел нарушать ритуал укладывания малышки.

Если бы он только знал, что Круз — абсолютная трусиха, которая побежит быстро и далеко в противоположном направлении, если возникнет угроза нашей безопасности. Не уверена, что она не подставит мне подножку и не бросит умирать, лишь бы спастись.

Не то чтобы Джек теперь имел право голоса в том, что мне можно и нельзя делать, но это даже мило, когда он командует во имя моей безопасности.

Надеюсь, он будет так же командовать и в других сферах наших отношений. Подозреваю, что будет. Скоро узнаю, раз уж я временно съезжаюсь с ним, и я очень этого жду.

— Слава богу, мы наконец дожили до конца твоего проживания здесь, — Круз скрещивает руки на груди и трет ладонями бицепсы, будто может отогнать неестественный холод.

— Спасибо, что помогаешь.

Я кладу руку ей на предплечье. В конце концов, для меня много значит, что она, преодолевая свои безосновательные страхи перед призраком, населяющим мою комнату, приходит на помощь, когда мне нужна рука помощи.

Я отворачиваюсь от нее и вздыхаю. Открыв дверь и войдя, я бросаю коробки на кровать. Ловлю свое отражение в зеркале над столом — головная боль от напряжения написана на моем лице, а темные круги под глазами выдают, сколько я спала прошлой ночью.

— Конечно, — отвечает она, плюхаясь на кровать. — Я ни за что не дам тебе собирать все это одной.

Я сажусь на пол и начинаю складывать коробки, придавая им нужную форму, тщательно проминаю клапаны, чтобы они хорошо держались. Через мгновение она присоединяется ко мне, садясь рядом с улыбкой.

Вместе мы беремся за дело, наши руки двигаются синхронно, превращая стопки плоских коробок во что-то полезное.

С ней рядом атмосфера становится легче, и я ценю её общество, пока мы болтаем обо всём и ни о чём, складывая вещи, и обе избегаем темы всего того в моей жизни, чего мне бы так не хотелось, чтобы сейчас происходило. Это превращается в на удивление приятный момент, как и любой другой, проведённый с моей лучшей подругой.

Наверное, мне не стоит говорить ей, что Джек теперь тоже называет меня своей лучшей подругой. Она бы, наверное, захотела надрать ему задницу.

Хотя, может, мне и хотелось бы посмотреть, как она попытается.