Куинн обнимает Круз на прощание, сигнализируя, что она так же готова к их уходу, как и я.

Эзра подходит ближе к стойке и вертит в руках бутылку игристого вина, которая таинственным образом появилась из ниоткуда. В его глазах озорной блеск, который говорит мне, что от него так просто не отделаться, как мне бы хотелось.

— Не против выпить?

Вопрос ко всем нам.

Круз встречает его взгляд, отстраняясь от Куинн.

— Может, в другой раз, — говорит она, забирая бутылку и обходя стойку, чтобы поставить ее в винный шкаф, фактически принимая решение за всех нас. Кажется, она понимает, что согласиться означало бы злоупотребить гостеприимством. Придется купить ей благодарственный подарок за то, что умеет читать обстановку. — Я вымоталась.

Мы прощаемся, и Куинн провожает Круз. Она уходит прежде, чем Эзра добирается до грузовика.

— Еще раз спасибо, что разобрался с этим, — я киваю в сторону грузовика. Я стою на пороге, чтобы проводить его. Куинн возвращается по ступенькам и забирается ко мне под руку, когда фары машины Круз исчезают с подъездной дорожки.

— Не за что.

Он забирается в грузовик, махая рукой в опущенное окно, когда сдает назад по подъездной дорожке и выезжает на дорогу.

Куинн закатывает глаза, улыбка трогает уголки ее губ.

— Он такой флиртун. К несчастью для него, в отличие от меня, Круз не заинтересована в связях с профессором. Она даже особенно раздражена, потому что метила на место его ассистента на следующий год, а он весь вечер практически падал перед ней на ровном месте. Это, мягко говоря, все усложняет.

Я фыркаю.

— Я дам ему это ясно понять.

Я опускаю часть, где не думаю, что ему будет плевать.

— Но если он пронюхает об этом, он, вероятно, сделает все возможное, чтобы это для нее устроить.

Это, вообще-то, преуменьшение. И для Круз это было бы неплохо, потому что заполучить место ассистента на уровне магистратуры в Сайпрессе довольно редкая удача.

Эзра может оставаться профессионалом. Просто вопрос, захочет ли он.

— Давай устроим тебя, — говорю я, подталкивая ее в дом и закрывая за нами дверь, запирая ее.

Я включаю сигнализацию. Я чувствую предвкушение и не уверен, тревожный это страх, волнение или смесь того и другого.

Следующие несколько дней будут полны неизвестности, но одно можно сказать наверняка — жизнь вот-вот станет намного интереснее.

Я планирую извлечь максимум из того, чем бы это ни обернулось.

22

Надо было свалить на привидений

КУИНН

Комната для гостей в доме Джека просто невероятно уютная.

Даже очень.

Но правда в том, что я хочу только одного — выйти из этой комнаты и сразу направиться в спальню Джека. К сожалению, я та еще заноза в заднице, так что придется ей и быть.

По крайней мере, сегодня.

Кронк свернулся калачиком на огромной собачьей подушке, которую Джек положил на пол в ногах кровати. Я как следует нажаловалась ему, что хочу, чтобы Кронк спал со мной в кровати, прежде чем поцеловать на ночь и выставить за дверь. Мне не тягаться с этим пушистым гигантом. Он похрапывает своими приглушенными собачьими всхрапами, а мне остается только обниматься с собственной подушкой.

Надеюсь, он ее ночью порвет.

Я ворочаюсь несколько минут, прежде чем мысли уходят к тому, как Джек мог бы помочь мне уснуть, если бы я сдалась и поползла к нему, постучав в дверь спальни. Мой разум прокручивает каждый сексуальный сценарий того, что могло бы случиться, если бы я это сделала, и в мгновение ока я становлюсь нуждающейся, и чертовски мокрой.

Отлично.

Видимо, придется справляться самой.

Я медленно веду руку вниз по животу, кончики пальцев скользят по мягкой коже, оставляя за собой мурашки. Грудь вздымается и опускается от глубоких вдохов, предвкушение того, что Джек может вернуться в любой момент, растет.

Я достигаю пояса шелковых шорт, на мгновение замирая, смакуя напряжение. Проскользнув рукой под ткань и погрузив пальцы в тепло и влагу, я двигаю ими в привычном ритме, выписывая нежные круги, от которых спина выгибается сама собой.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, дыхание учащается, внутри все сжимается.

Все, что я вижу — это Джек, его прекрасное лицо навеки запечатлено в каждом уголке моего сознания. То, как напрягается его челюсть, когда он сосредоточен, как выглядят его руки, когда он проводит ими по волосам, — все это проигрывается в голове на повторе, который невозможно остановить.

Я представляю его тело, как его рубашки облегают грудь, его широкие плечи.

Я чувствую призрачную тяжесть его рядом.

Каждое движение приносит волну удовольствия, пульсирующую внутри, пока я полностью не теряюсь в ощущениях, мир снаружи исчезает в небытии.

Оргазм накрывает меня, и я едва спускаюсь с пика, когда мой телефон вибрирует.

Тревожное чувство пронзает грудь, пока я собираюсь с силами, чтобы потянуться и взять его, посмотреть, от кого сообщение.

ДЖЕК: Куинн. Стены очень тонкие.