Когда чёрные пятна перед глазами рассеялись, я уже стояла на коленях, а со всех сторон ко мне приближались мужчины с занесённым оружием.

— ЗОРА!

В десяти футах от меня Тарантул поднял руку, и от неё разошлась металлическая волна, затопив мир жестокой магией.

Хрясь. Хрясь. Хрясь.

Окружавших меня мужчин выгнуло назад. Брызнула кровь — позвоночники вырвались наружу сквозь животы. Пираты рухнули с воплями ужаса.

Сквайр пронзительно заверещал и завис перед моим лицом, бешено хлопая крыльями и воинственно выставив когти.

Тарантул выпустил ещё одну волну магии.

Новые крики — и пираты попадали. Опустилась зловещая тишина. Сражаться было больше не с кем: всех до единого перебили. В одно мгновение.

Прижимая ладонь к шишке на голове и пытаясь сдержать рвоту, я завалилась на бок. Регулятор словно в замедленном движении выпал из кармана и краем зацепился за булыжник. Нет. Ручка повернулась до упора.

Электрические разряды зашипели сильнее прежнего — дождь и солёная вода многократно их усилили. Тарантул рухнул на колени.

Я потеряла сознание.

* * *

Мир раскачивался, а ноздри наполняли запахи соли, рассола и меди.

ХЛОП — фьють — ХЛОП — фьють.

Воздух наполнял странный мерный ритм. Сознание медленно возвращалось мучительными толчками; головная боль смешивалась с изнуряющей одурью.

Я с усилием разлепила липкие веки. Промокшая до костей, я вся дрожала. Деревянные пол, стены и потолок двигались. Рыбацкие сети качались над головой, а всё вокруг кренилось из стороны в сторону. Спину укрывало нечто тяжёлое и тёплое.

Снаружи ревели волны, а светящиеся пальцы гудели, отзываясь на магию.

Я на корабле.

— Мама… Сквайр… Элла… Аксель? — хрипло позвала я. Язык был словно наждачная бумага, горло саднило, меня мучительно колотило. Кожу покрывали неглубокие раны, но физическая боль меркла перед осознанием оглушительной тишины. Никто не ответил.

Окружавшая меня пустота казалась бескрайней; тревога тяжёлым грузом осела в животе. Невообразимая паника нарастала.

Ты совсем одна, Зора.

Пустота выжгла меня изнутри.

Больше никого не осталось.

Я задрожала сильнее, кожу покрыл липкий пот.

— Сквайр, — жалобно позвала я. — Милый мой.

На сердце стало ещё тяжелее.

Всё поле зрения заняла крохотная голова; растрёпанные перья торчали во все стороны. — Зора любить меня? — сонно ухнул Сквайр, выпуская из клюва серебристый дымок. Склонив головку набок, он смотрел на меня огромными жёлтыми глазами с неизменно встревоженным выражением.

Я попыталась поднять руки, но тело сковала такая слабость, что пошевелиться было невозможно. По лицу потекли слёзы. — Конечно, милый. Ты всё ещё со мной, — всхлипнула я, когда он потёрся щекой о мою.

— Зора — моя семья, — торжественно пропел он.

— А Сквайр — мой. — Я потёрлась лицом о его мордочку, наслаждаясь знакомым запахом магии и перьев, пока он прижимался ко мне. Мы всё ещё были вместе.

Присмотревшись, я поняла, что лежу на спине: меня окружает что-то тёплое, а Сквайр устроился у меня на ключице. Паника схлынула с головокружительной быстротой. Поразительно, насколько всё меняет присутствие друга. Я расслабилась в дивном тепле, устало вздохнула, запрокинула голову и посмотрела вверх.

Надо мной блеснули перламутровые глаза. Я завопила. Сквайр из солидарности завизжал тоже (очень помог).

Тарантул смотрел на меня сверху вниз, недовольно поджав губы. Холодные глаза над забрызганной кровью маской пристально изучали моё лицо.

Ох.

Нет.

Я лежала поперёк его груди, а он баюкал меня, по-хозяйски положив обе ладони мне на низ живота. Длинные ноги охватывали меня; рядом с его бёдрами мои казались крохотными, а исходившее от него тепло — бесконечным. Он бережно убрал с моего виска мокрые пряди, поправил косу, а потом прижал запястье ко лбу.

— Равенал, у тебя жар, — резко сказал он. От злости голос понизился на октаву, однако держал он меня нежно.

— Зора — больная женщина, — скорбно пропел Сквайр.

— Да. — Подо мной напряглось тело Тарантула. — Она заболела, потому что по глупости несколько часов скакала сквозь бурю. А потом вместо того, чтобы отступить в безопасное место, полезла драться с пиратами. Теперь её организм не справляется с терморегуляцией. Она без всякой нужды подвергла себя опасности… снова.

— Зора — мой друг, — каркнул Сквайр, защищая меня.

— Зора опасна сама для себя, — возразил Тарантул. — Ни одной женщине ещё не грозили столь пагубные последствия собственных безрассудных решений.

— Я любит семечки, — ухнул Сквайр, явно ошеломлённый накалом беседы (его можно понять). Он спрыгнул вниз и свернулся клубочком у меня на коленях.

— Она, — слабо произнесла я, — в полном порядке и не любит, когда её обсуждают, не… — Приступ кашля оборвал меня.