Раздался леденящий кровь рёв: Чума пронеслась над лесом к самому высокому шпилю замка. В воздухе взорвалось пламя, золотая чешуя сверкнула, когда драконица опустилась на вершину. У меня закружилась голова. К жару присоединилось облако синего льда — откуда-то издали прилетел Мор. Облака рассеивались от взмахов их длинных хвостов.

Чума и Мор обвили самый большой платиновый шпиль замка, словно защищая его. Исполинские крылья подрагивали, у морд собиралось столько магии, что над головами драконов возникло серебристое марево. Они ревели друг на друга.

— Не бойся, — тихо сказал Тарантул рядом со мной, но для утешений было уже слишком поздно.

Внизу из леса вышел мужчина и зашагал прямо к нашему кораблю. На нём был знакомый плащ из белого меха, всё лицо скрывала золотая маска. Короткие чёрные волосы были зачёсаны назад.

С каждым шагом у его ног расползался лёд, становясь всё толще и покрывая причал светло-голубым блеском. Под ногами Императора вырастали острые, как кинжалы, сосульки: они свешивались под досками и обламывались под ударами волн.

Краем глаза я видела, как Тарантул смотрит на меня сверху. Он плотно сжал губы, словно запоминая мою реакцию. Я не отрывала взгляда от приближающегося мужчины.

— Приветствуем Императора Александра! — объявил пират, и десятки мужчин на борту опустились на колени.

Они низко поклонились и в знак почтения поцеловали палубу, пока он поднимался по сходням и проходил мимо.

Император никого из них не замечал. Он смотрел на меня.

Я выпрямилась и сцепила дрожащие руки; от близости океана пальцы всё ещё светились серебром. Золотые чешуйчатые сапоги Императора постукивали по волшебному льду, который медленно растекался вокруг него по палубе.

Наконец Император остановился прямо перед нами.

Вблизи его глаза оказались знакомого бесцветного оттенка: перламутровый блеск, как и жестокость, был семейной чертой. Безумие тоже.

Сквайр задрожал у меня на плече и спрятал клюв за моим ухом.

Плащ Императора неподвижно свисал за спиной, не колыхаясь от океанского бриза.

Никто не произнёс ни слова.

Напряжение нарастало.

Из-под палубы донёсся приглушённый мучительный стон. Вдалеке ревели два дракона, сцепившиеся в борьбе за превосходство; пламя и лёд взрывались высоко в мерцающем небе.

— Добро пожаловать в мою Империю, Зора, — произнёс Император, широко разводя мускулистые руки и указывая на яркий пейзаж. — Как прошло твоё путешествие из…

— Где моя мама? — перебила я, покончив с их играми.

Тарантул рядом со мной напрягся, а Император опустил руки. Он взглянул на Тарантула, потом снова на меня. — Я отведу тебя к ней, — медленно произнёс он. — Но сначала пойдём со мной обратно в…

— Нет, обмен состоится сейчас, — сказала я. — Меня — на неё. Таковы были условия.

— Ах. — Император покачался с пяток на носки. — Но это земли Дракониса… Ты уже не в Содружестве. У нас всё делается иначе. Здесь существуют правила приличия и другие… формальности, которые необходимо соблюсти. Мы отведём тебя к матери и…

— Я и ногой не ступлю на берег, пока её не увижу. — Я демонстративно отступила.

Император снова взглянул на Тарантула, словно искал поддержки. — Тогда тебя сопроводят.

— Нет. Не сопроводят.

— Равенал, — тихо произнёс Тарантул, схватив меня за локоть и склонившись ближе. — Что всё это значит? Подчинись его приказу.

Я вырвала руку, запрокинула голову и рассмеялась — резко, надломленно. — С чего бы мне его слушать?

На щеке Тарантула дёрнулся желвак, ноздри раздулись. — Он Император. — Пронизанный серебром ветер оглушительно выл, а океанские волны яростно разбивались о корабль.

Я выдержала его взгляд.

— А он Император?

— Что… — Тарантул осёкся и прищурился. — Что всё это значит? Почему ты ведёшь себя так воинственно? Я думал, мы оба знаем…

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, что именно я делаю.

Он натянуто улыбнулся. — Понятия не имею, на что ты сейчас намекаешь.

— И кто теперь прикидывается недалёким? — Я насмешливо поджала губы. — Мужчине такое поведение не к лицу… Особенно мужчине твоего положения.

Он замер. Медленно склонил голову набок и уставился на меня, будто видел впервые.

— Нет, — недоверчиво произнёс он.

— Да.

— Ты блефуешь. — Он медленно выдохнул, словно пытаясь успокоиться. — Ты лишь хорохоришься, потому что тебе нечем выторговать свободу матери.

— Ах, вот она, твоя прославленная надменность, — сказала я, пятясь по палубе. Давление в черепе усилилось до невыносимого, пальцы горели от магии. — Но ты меня не знаешь. По-настоящему никогда и не знал. В этом и была твоя ошибка: ты слишком многое принимал как данность.

Он опустил подбородок, и нижние веки снова резко выделились. — Каков твой замысел, Зора? — потребовал он. Ветер трепал связанные паруса, запах смерти сгущался.