— О да, ты, несомненно, в полном порядке. И в очередной раз убедительно доказала, что я ошибался, — язвительно произнёс Тарантул, хотя правой рукой ласково гладил меня по голове, а левой растирал бедро. — Наглая, ненормальная женщина.

Язвительный ублюдок возомнил себя великим остряком.

Я скорчила рожу.

— Невыносимая, невоспитанная распутница, — проворчал он.

— Всегда рада послужить общему делу… — Меня снова скрутил мучительный кашель.

Тарантул выругался ещё громче.

Я упивалась своей маленькой победой: мне удалось его разозлить.

Он потянулся к стоявшему рядом глиняному кувшину. Давно разорванные цепи загремели, волочась по дереву; кандалы на его запястьях поблёскивали, будто украшения.

Он порвал их, словно те были сделаны из ниток.

— Глотай, — потребовал он, бережно поднося чашку к моим губам и вливая воду в рот. — Осторожнее, маленькими глотками, — предупредил Тарантул, когда я принялась жадно пить и подавилась.

Когда спазмы в лёгких унялись, я безвольно откинулась на него, чувствуя, как по телу разливается тепло, природу которого я отказывалась признавать.

— Ещё глоток… прошу. — Он влил мне в рот ещё немного воды.

Я проглотила.

— Да, вот так, — тихо произнёс он. В голосе слышались чувства, которые я не могла распознать. — Ты прекрасно справляешься.

Правда?

— Ты сведёшь меня в могилу, — почти мечтательно сказал он, отставляя чашку.

Я кивнула. — Верно.

— Мечтай, — пробормотал он и снова принялся нежно гладить меня по лбу, удерживая в объятиях. — Какие высокие цели для крестьянки.

— А вот и он — королевский ублюдок.

Он лениво ухмыльнулся и подмигнул мне так, словно мы веселились. А мы веселились? Я уже не понимала.

 

РЁВ. Разнёсся драконий клич, и хлопанье крыльев участилось. Корабль под нами резко накренился и заходил ходуном.

Чума тянет корабль.

От воспоминания о золотой чешуе и свирепых клыках у меня по спине пробежал холодок. Тарантул крепче прижал меня к себе и принялся растирать мои руки. Казалось, он на удивление доволен уже тем, что просто держит меня, источая жар, словно печь.

Сквайр тихонько ворковал у меня на коленях и покачивался вместе с кораблём, наслаждаясь морским приключением.

Тарантул шевельнулся, продолжая баюкать меня, — живой, опасный до дрожи. Я попыталась глубже погрузиться в сознание охотницы, остаться холодной и отстранённой, но рядом с ним это было невозможно. Стоило маме ко мне прикоснуться, как вся внутренняя защита рушилась, но больше никому прежде не удавалось обезоружить меня одним своим присутствием. До него.

Волны разбивались о борт корабля. Наверху люди что-то кричали о мачте и правом борте. Пираты?

Суровая действительность пробилась сквозь тёплый лихорадочный туман. — Где моя мама?

— Нас везут к ней, — ответил Тарантул.

— Пираты везут нас к Александру? — переспросила я. — Чтобы совершить обмен?

Его ладонь замерла у меня на лбу, но большой палец продолжал двигаться взад-вперёд, поглаживая кожу и восхитительно сводя меня с ума. Тарантул шумно выдохнул.

— Да, — сказал он.

Я ждала.

Продолжения не последовало.

Я раздражённо фыркнула.

— То есть… полагаю, что да, — тихо добавил он, всё так же едва заметно двигая большим пальцем и путая мои мысли. — Я был слишком занят тем, что меня било током.

— А-а, — отозвалась я. — Похоже на божественное вмешательство.

— Да… Это судьба, сикзал.

 

Другой рукой он обхватил меня поперёк груди и теснее прижал спиной к своему бьющемуся сердцу. В тишине мы дышали в унисон, а невысказанные слова кричали между нами. В воздухе всё ещё витал запах обожжённой кожи, и колючие лозы обвили моё сердце.

— Прости за ошейник, — тихо произнесла я, решив испробовать новый способ разговорить его. — Если бы я не выронила регулятор, им бы никогда не удалось тебя схватить…

— Молчи, Равенал, — оборвал он. — Ты не всё знаешь.

Я напряглась и попыталась сесть, вырваться из объятий, но сил не хватило. В насыщенном аромате тёмной вишни появились нотки… убийственных наклонностей? Я вдохнула глубже. Когда он успел перестать пахнуть опасностью и начать пахнуть безопасностью? Опасность возрастала с каждой секундой, моя защита слабела.

— Не поранься, — приказал он.

— Я должна спасти маму, — сказала я, напоминая себе о цели и отчаянно пытаясь возвести между нами хоть какую-то преграду. Я уже не понимала, где заканчивалось моё тело и начиналось его. Он сменил позу, и теперь его длинные ноги переплелись с моими.

— Тебе… никогда не пришлось бы проделать этот путь в одиночку.

Как странно.

— Не притворяйся, будто ты на моей стороне. — Я покачала головой, пытаясь развеять охватившую нас близость. — Ты служишь Империи.

— Я служу себе.

— Именно. Мы оба знаем, что это одно и то же, так что не делай вид, будто тебе есть до меня дело.