Я вонзила пятки в бока Чёрной Красавицы, и она понеслась по волнистым дюнам, словно шла в атаку. Двигалась так быстро, что почти не проваливалась в песок. Напрягая бёдра, я сосредоточилась на её ритме.

Мы с грохотом неслись на восток.

— Задание? — ухнул Сквайр; сухой ветер взъерошил перья, мир вокруг расплылся. Он едва держался у меня на плече, хлопая крыльями и стараясь сохранить равновесие.

— Мы спасём маму, — сказала я. Слезящиеся глаза щипало; я щурилась от песка и старалась не сорваться. Изо всех сил натянула поводья и чуть не вылетела вперёд из седла, когда мы резко остановились.

Будь всё проклято.

Наконец мысли догнали тело.

Маршал говорила, что у неё есть план и свой игрок — мужчина с татуировкой уробороса. Она устроила мамино похищение. Это и есть её план. Значит ли это, что мама в безопасности? А если Маг обманывает Маршала?

На портрете его глаза были злыми. Маме могла угрожать смертельная опасность. Согнувшись под грузом навалившегося напряжения, я закричала во всё горло.

Чёрная Красавица испугалась и шарахнулась вбок; я сильно прикусила щёку. Рот наполнила кровь, но я почти не заметила.

— Какая же я дура, — сказала я.

Сквайр клевал меня в щёку — целовал. — Ты смелая, Зора.

Я посмотрела на него.

Ты справишься.

Я дёрнула поводья, разворачивая кобылу. Вернись и потребуй ответа у Маршала. Нет. Есть враг опаснее. Мы закружились на месте. Я должна выполнить Задание.

Я вонзила пятки в бока, и мы снова понеслись быстрым галопом на восток, к порту Ворон.

Волосы хлестали по лицу, изнеможение боролось с адреналином. Эти сутки тянулись слишком долго. Лишённая сна, измученная пережитым и эйфорией, о которой отказывалась думать, я чувствовала, как сердце трескается под давлением.

Сосредоточься на долге.

Никто больше не спасёт маму. Никто больше не остановит Императора, который хочет поработить нас всех.

Мне нужно его погубить.

В первой главе «Руководства джентльмена по смертоубийству» говорилось: «Всегда нападай первым». Вторая объясняла: «Никогда не позволяй им предугадать удар». Теперь мы дошли до третьей: «Начав обман, доведи его до конца».

Поняв, что я не стану её сдерживать, Чёрная Красавица вытянула шею и ускорилась. Мы набрали ошеломительную скорость; вокруг свистел ветер — именно то, что мне требовалось. Я нервно оглянулась, но над дюнами плясало лишь марево. Никто за нами не гнался.

Почему-то от этого хотелось плакать.

До появления Тарантула оставалось несколько часов. Маршал была убеждена, что он быстро отправится следом, но она не видела его лица. Выражения чистой тоски, когда он лежал между моих ног. Он придёт в ярость. Может вообще не явиться. Только не после предательства.

Мне стало дурно; я старалась не паниковать, потому что другого плана у нас не было. Задание зависело от того, последует ли он за мной.

Пригнувшись ради обтекаемости, я схватилась за длинную гриву. Сквайр ухнул у меня на плече и, подражая, опустил крошечную голову.

Часы утекали, словно песок в песочных часах.

Мы неслись без передышки.

Усталость нарастала. Сотрясение, которым меня наградил Сибрейн, оказалось серьёзнее, чем я думала, — или причиной было разбитое сердце. Голова кружилась, я едва различала, как меняется пейзаж.

Мы ехали на восток, в колышущиеся степи, и волнистые дюны сменились зелёными холмами. Пейзаж усеивали странные деревья: приземистые стволы, десятки извилистых ветвей, раскинувшихся не вверх, а в стороны. Ярко-оранжевые и красные листья совсем не походили ни на вечнозелёные леса Севера, ни на пышную растительность Юга. Туман тонкой светло-голубой дымкой лежал у земли.

Обсаженная деревьями грунтовая дорога вела к разваливающимся заброшенным городкам без стен — свидетельствам эпохи до Тумана и Грозовых войн.

Вдали прогремел гром, вспыхнул яркий свет. Молния с оглушительным треском ударила в дерево. На горизонте бурлили злые тучи, скрывая последние лучи солнца.

Небеса раскрылись с рёвом. Хлынул холодный дождь.

В черепе запульсировала магия.

Я запрокинула голову и мокрым лицом смотрела на плачущие тучи. Я читала о сильных ливнях, но никогда не испытывала ничего подобного этому всепоглощающему потопу. Стук в голове усиливался, а мне казалось, что впервые в жизни я способна вдохнуть полной грудью. Чистый, ничем не омрачённый восторг.

В отличие от снега, соскальзывавшего с пропитанной жиром одежды, дождь промочил меня до самой души. Затопил весь мир. Волосы прилипли к лицу и коже, и я заново заплела косу.

Я поёрзала на скользком седле; мокрая одежда липла к телу, носки неприятно хлюпали в боевых сапогах. Несмотря на неудобство, я выпрямилась, взвинченная приливом магии.

Вот что значит быть живой.

Я подняла светящиеся руки. С пальцев с шипением поднималось серебряное марево.