Глаза заслезились, я оскалилась. — Почему бы сначала тебе не рассказать о своём, Александр? Кажется, Садистом тебя прозвали… уже после нашей встречи.

Корабль резко накренился.

Волны ударили в борт, взметнув воду и окатив палубу. Пираты у края закричали и, ползая на четвереньках, попытались удержаться за скользкие перила, но не смогли и попадали за борт.

Я поймала равновесие и устояла. Как на сноуборде.

Рядом со мной мужчина, называвший себя Тарантулом, устоял при качке и медленно покачал головой. В его маске отражалось моё решительное лицо. Разъярённый, он резко развернулся, подошёл к другому магу — в золотой маске — и что-то прошептал.

Второй маг почтительно склонился в глубоком поклоне, так что золотая маска опустилась ниже колен, потом выпрямился, развернулся и, не обращая внимания на сходни, шагнул прямо с носа корабля.

Волны застывали, вздымаясь у борта, и превращались в безупречную лестницу из мерцающего серебристо-голубого льда. Расправив плечи и безукоризненно держа спину, мужчина в золотой маске зашагал вниз по созданным магией ступеням.

Когда он наконец спустился на причал, хрустальная лестница за его спиной раскололась, и куски льда попадали в океан. Уходя, мужчина оглянулся через плечо и одарил меня взглядом, полным безмерной ненависти. Затем отвернулся и исчез в лесу, укрытом сиреневым мхом.

Я выдохнула, ощутив странное облегчение.

Время наконец пришло.

С противоположного края палубы маг в серебряной маске направился ко мне той же аристократической походкой, что и в пятнадцать лет.

Я отступила, пытаясь вновь обрести почву под ногами.

— Я разгадала твою игру. — Я указала на его лицо, и он застыл на полушаге. — Я с самого начала знала, кто ты. Назвать меня «соплячкой» было милым штрихом, но твой обман с самого начала был обречён… Больше никто во всём Антихтоне не называл меня грязной холопкой. — Я передразнила его голос.

Его лицо ожесточилось, пальцы сжались в кулаки. — Ты ничего не знаешь, Равенал, — медленно произнёс он. Бриллианты на ошейнике сверкнули в лучах света. — Никогда не знала.

— Сажа — прозвище Александра, — сказала я. — Верно?

Он улыбнулся и снова двинулся ко мне.

Я покачала головой и прикрыла рот, пытаясь сдержать тошноту. — Твои садистские глаза я узнала бы где угодно, Александр… В детстве ты прокусил мне горло, и меня всегда душил твой ветер.

Тёмно-бордовые губы изогнулись. Он вздрогнул, словно его внезапно охватило возбуждение.

— Я чуяла это в твоём запахе, — прошептала я, вслух произнося тайну, которой делилась лишь с одним человеком — Маршалом. — Я всегда ощущала твои злые желания… Я чувствую запах твоих порочных намерений.

Мужчина, который годами называл себя Тарантулом, остановился передо мной. Гнев и магия сочились из каждой его поры. Лицо исказилось злобой; изорванная шифоновая рубашка распахнулась и после недавней драки едва держалась на теле. Рельефные мышцы блестели.

— Мои глаза здесь, Равенал, — промурлыкал он. — А запах, который ты чувствуешь, — твоё влечение ко мне.

Я презрительно фыркнула. — Нет, я чувствую запах смерти… В тебе нет ничего впечатляющего…

— Ты ощущаешь мою силу. — Изящные пальцы скользнули вниз по животу, и большой палец многозначительно замер на поясе забрызганных кровью брюк. — Но ты думала иначе, когда кричала моё имя… и кончала мне на язык.

Я с трудом сглотнула сухой ком в горле. — Для меня это ничего не значило, — выдавила я с надломом в голосе.

Большой палец обводил рельеф нижней части живота, скользнул по сверкающей бабочке. Губы дрогнули, лицо стало жестоким, он источал злобу. Соблазнительное зло.

— Значит, ты признаёшь, что позволила своему тираническому заклятому врагу вылизать твою пизду… Именно это ты сейчас говоришь, Равенал? — Он отбросил притворство. — Ах ты маленькая грязная…

— Александр, — оборвала я. — Ты забываешь: в отличие от тебя, я не подавляю свои желания. — Я издевательски послала ему воздушный поцелуй; сердце бешено колотилось, лёгкие сжало. — Многие мужчины с удовольствием лакомились моей…

— Замолчи! — Кобальтовые вены резко проступили на его шее и челюсти.

— И было так себе, — подначила я. — Совершенно не запомнилось. Я уже всё забыла.

Вокруг него клубилось серебро. Он медленно улыбнулся — ужасно, злобно — и глубоко вдохнул. — Лгунья… Ты забываешь, что я тоже чувствую запахи. Ты жаждешь меня.

— Ты чувствуешь, как я жажду твоей насильственной смерти. — Я понемногу отступала, ненавидя дрожь в руках и слабость в коленях.

— Ты жаждешь, чтобы я сделал тебя своей. Я буду вечно тобой дорожить… Правь рядом со мной. — Он обаятельно улыбнулся и протянул мне руку.

Одно за другим замелькали воспоминания.

Он стоял у меня между ног. Картинка сменилась. Теперь он лежал подо мной и стонал, вылизывая меня. Я покачала головой. Он положил подбородок на выступающую косточку моего таза и облизнул губы. Нет. Осыпал мой лоб нежными поцелуями и хрипло шептал.