За спиной послышался шум. Я резко развернулась с ножом наготове и настороженно огляделась.

В отдалении под дождём стоял высокий неопрятный мужчина, склонив голову набок и глядя на меня. Длинная тёмная борода была заплетена и украшена цепочками. Он громко закашлялся сухим грудным кашлем. Изнуряющая хворь. Я вгляделась в сумрак. У него не было одного глаза.

— Ты кто? — крикнула я.

Он улыбнулся — во рту ни единого зуба, только чёрные дёсны. — Награда сама пришла! — во всё горло выкрикнул он с грубым акцентом.

Я попятилась.

К нему присоединились ещё трое мужчин; каждый держал мачете и время от времени кашлял. Кожа да кости, заражённые татуировки вздулись пузырями, на шеях сияли безвкусные украшения.

Пираты.

Подошли ещё двое.

Я повернулась, готовясь бежать, но Чёрная Красавица уже умчалась, а дорогу перекрывали ещё пятеро. Изнуряющая хворь придала их коже зеленоватую бледность, глазам — болезненный жёлтый оттенок.

Они окружили меня. Сквайр дрожал на плече.

Правило выживания: встречай опасность лицом к лицу.

Я осторожно взяла Сквайра. — Лети к стене и не смотри, дорогой, — сказала я, поцеловав мокрую голову. Он ухнул, подлетел к стене и уселся. Послушно отвернул голову к морю.

С боевым кличем пираты бросились вперёд.

«Ты должна сражаться за тех, кто не способен помочь себе сам».

Подбиравшиеся ко мне мужчины были изъедены болезнью и истощены голодом. Я не знала, распространяется ли на них мой новый долг. Накажет ли Бесплодный, если я их убью? Магический шрам зачесался.

Я не собиралась рисковать.

Нырнув под рукой, я со спины ударила одного пирата в грудь, намеренно не задев сердце. Он закричал от боли, когда я сломала вытянутую руку и вырвала из неё мачете.

Он упал, когда я отскочила с разворотом. Прижимал ладони к груди, но остался жив.

Приблизился следующий, и я взглянула на новое мачете. Пригнулась и полоснула по верхней части его бёдер — недостаточно глубоко, чтобы он истёк кровью. Обездвиженный, он тоже рухнул.

Левой рукой я метнула костяной клинок, и тот глубоко вошёл в мясистую часть плеча. Ещё один пират упал.

Я недостаточно низко пригнулась, и лезвие скользнуло по руке. Острая боль пробудила чувства. Я ударила ногой, крутанулась и провела мачете по спине подошедшего слишком близко пирата. Он упал на колени с неглубоким порезом вдоль позвоночника.

Я бросилась вперёд, и бок резанула боль: самый кончик нового лезвия проколол кожу. Я побежала, проскользила по мокрой траве, уклоняясь от оружия, присела и подняла второй мачете. Как можно осторожнее перерезала сухожилия над пятками. Простите. Пираты попадали на колени, не способные встать.

Снова вскочив, я крутанулась на месте.

Сходились ещё четверо. Лёгкая от адреналина, я просчитывала лучший способ их обезвредить, кувыркалась, прыгала, бросалась вперёд. Кровь разлеталась дугами — дождь тут же её смывал, — пока я прорубала себе путь сквозь мужчин.

Чем дольше мы дрались, тем небрежнее становились пираты и тем спокойнее — я. Каждое движение было точным; число врагов сокращалось, когда я безошибочно выводила их из строя. Они паниковали, я охотилась. Мы с ними — не одно и то же.

Их клинки вслепую рассекали воздух, мои — холодно и безошибочно плоть. Я пружинила на носках посреди луж, пульсируя энергией. Медведица Севера пробудилась.

— Тысяча перьев! — завопил Сквайр, проникаясь духом схватки, когда волна разбилась о стену. Холодная солёная вода взлетела над дорогой. Пираты стонали от боли. Я медленно повернулась кругом, подняв мачете для защиты; руки светились, как луна.

Океан ревел; я закричала вместе с ним, выпуская накопившееся давление. Волны росли, мерцая моей магией.

Я повернулась, но сражаться было больше не с кем. Вокруг широким кругом лежали тела. Некоторые уползали, большинство прижимало руки к ранам и стонало.

Выпрямившись, я опустила раскалённые добела руки и хрустнула шеей. Опьянённая мощным приливом собственной магии, я подпрыгивала на месте и едва ли не вибрировала. И это всё?

— Равенал!

Я застыла.

Именно этого хотела Маршал, но я всё равно не верила глазам: величественный бурый лютый конь мчался вниз по утёсу, рассекая дождь.

— Равенал, как ты смеешь! — Знакомый мужской голос искажался ливнем, звучал хрипло и жёстко.

С приближением призрачной фигуры воцарилась зловещая тишина. Мир пугающе умолк. Я отступила и споткнулась о раненого пирата; тот застонал. Кровь смешивалась с водой в лужах.

Волны взметнулись выше.

Вокруг Тарантула и его лютого коня ярко сияла серебряная магия. Копыта хрустели по телам, пока они не остановились в двадцати футах от меня.

Тарантул напряжённо сидел в седле, промокший до костей. Золотой шифон облепил сухие мышцы торса, создавая иллюзию наготы. Дикие кудри растрепались вокруг ушей.