Звяк. Обжигающая боль пронзила руку, когда окровавленный кинжал выпал на пол. Потянулись долгие секунды. Я смотрела на красную линию, пересекавшую ладонь и пальцы.

Тарантул лежал без движения, по-прежнему уткнувшись лицом мне между бёдер; на виске уже наливалась фиолетовая шишка. Я осторожно оттолкнула его, но бесчувственное тело соскользнуло с простыней и с громким стуком рухнуло на пол.

Я выругалась, борясь с желанием проверить, всё ли с ним хорошо.

Снаружи доносились голоса.

Возьми себя в руки.

Обжигающие чувства когтями подбирались к горлу. Я царапала шею, будто могла пальцами загнать их обратно. Одни женщины созданы для нежных романов, остальные — для войны. Мир сам себя не спасёт.

Это было только ради Задания.

Это было только ради Задания.

Это было только ради Задания.

Я голышом соскочила с залитой кровью кровати, стараясь не смотреть на Тарантула, раскинувшего руки и ноги. Даже без сознания он изящно лежал на полу.

Перевязав горящую ладонь, я быстро надела спортивные брюки и рубашку с длинными рукавами. Расправила плечи и попыталась стряхнуть томную слабость после оргазма, посадила сонного Сквайра на ключицу, а регулятор шокового ошейника убрала в карман.

Из-под кровати я достала два костяных ножа, спрятанных на крайний случай, и вложила в ножны боевых сапог.

Прежде чем выйти, я вернулась к шахматной доске и сбросила его ферзя, обнажив короля. Ни один из нас никогда не был пешкой в этой войне. Победа была ближе, чем когда-либо, но я всё ещё чувствовала, как тёплые губы нежно целуют моё лицо, а он медленно входит в… Не думай об этом.

В коридоре я указала на газету у солдата. — Это что?

Мужчина вздрогнул, когда я вырвала «Демократические ведомости» из его рук. На первой полосе значилось:

МАТЬ РЫЦАРЯ ЗОРЫ ВЗЯТА ИМПЕРИЕЙ В ЗАЛОЖНИЦЫ. ИМПЕРАТОР ПРИЗЫВАЕТ ЗОРУ ВСТРЕТИТЬСЯ С НИМ НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ В ПОРТУ ВОРОН ДЛЯ ОБМЕНА ЗАЛОЖНИКАМИ

Порт Ворон был одним из двух действующих торговых постов Содружества и славился дикими пиратами. Они жили без правил и городских стен, как в Коммунах, — совершенно нецивилизованно. Официально сохраняли «нейтралитет» в Грозовых войнах, то есть поддерживали Империю.

Пока я читала, руки дрожали.

Под заголовком был чёрно-белый рисунок Королевского мага с коротко остриженными волосами и тонкой маской, едва прикрывавшей глаза.

Маг собственнически прижимал маму к груди; она хмуро смотрела на него снизу, а он — на неё с нежным выражением. У его ног лежала отрубленная голова Вейла. Он убил её телохранителя. И хуже всего — вокруг правого глаза Мага резко выделялась татуировка уробороса.

Это мужчина из маминого дневника.

Подпись под рисунком гласила:

Мастер живописи Мардж стала свидетельницей похищения и зарисовала случившееся.

Кровь застыла у меня в жилах.

Газета смялась в руках.

— Я поговорю с Маршалом, — сказала я солдатам спокойным голосом и с невозмутимым лицом, хотя сердце болезненно колотилось. — Тарантул выведен из строя пытками.

Они кивнули, и один проводил меня через базу к двери Маршала. Она открыла после первого стука и втащила меня внутрь.

— Пора, — тихо сказала она и вложила мне в руки необходимые предметы. Я убрала их в тайный непромокаемый кармашек, который по её приказу пришили к спортивному лифчику именно ради этого мгновения. — Удачи, солдат, — сказала она. — Она тебе понадобится.

— Мне всегда везёт, — оцепенело пробормотала я.

Она странно посмотрела на меня.

Я ничего не объяснила.

Маршал прищурилась. — Он пойдёт за тобой. Будь готова. Помни о Задании — держи его рядом. Не сдавайся, солдат. Ни при каких обстоятельствах. У нас осталась одна такая. Маячок… уравнение Циолковского…

Технические математические термины слились в бессмысленную кашу. Я отключилась, охваченная паникой.

— …развивает скорость до трёхсот тысяч миль в час, — веско закончила Маршал. — Это наш единственный шанс.

— Да, госпожа.

Я развернулась и побежала, чувствуя себя глупой.

В этот ранний час ангар был почти пуст. База просыпалась и приходила в движение лишь после того, как солнце показывалось над горизонтом. Металл холодил мою грудь.

Я помчалась в конюшню. Теневые Клинки оседлали самого крупного и злобного на вид коня в ангаре. Он щёлкнул на меня клыками и недоверчиво поводил ушами. Я подавила желание щёлкнуть зубами в ответ, как дикарка. На двери стойла было выгравировано «Чёрная Красавица». Кобыла заржала, глядя на меня с нескрываемым подозрением. Райс неловко поклонился и передал поводья; я отвернулась.

Через несколько минут я уже сидела на её широкой спине. Быстрой рысью мы вышли в пески. Прохладный ночной воздух согревался в утреннем свете. Я боролась с желанием повернуть назад и позвать близнецов с собой. Нельзя и дальше подвергать опасности тех, кто мне дорог. Их осталось не так много.