Ширинка золотых брюк была расстёгнута и распахнута. Низко между рельефными линиями бёдер сверкала бабочка, пока он сжимал член кулаком. Длинный, неправдоподобно толстый ствол пульсировал, покрытый кобальтовыми венами. Самый большой из всех, какие я видела.

Ну вот ещё.

Как он вообще может быть таким большим?

По верхней и боковым сторонам его члена мерцали вытатуированные маленькие серебряные бабочки.

Я перестала дышать. Он прижал ладонь к моему животу; широко разведённые мозолистые пальцы мягко направили назад, пока я не оседлала его талию. Я смотрела вниз, туда, где выступал член.

— Могу я… совокупиться с тобой? — спросил он низким хриплым голосом; лицо исказила мучительная тоска.

— Кто вообще говорит «совокупиться»?

— Я. — Его веки опустились со зловещим намерением. — Или мне следует спросить… можно тебя трахнуть?

— Можно. — Я насмешливо взмахнула кинжалом. — Только постарайся меня впечатлить.

Его глаза тлели. — Ты справишься со мной, принцесса?

— Не принцессуй меня, принцесса, — ответила я.

Он рассмеялся, запрокинув голову. — Тогда позволь мне тебя поразить, Рыцарь.

Он схватил меня за бёдра, поднял и, соскользнув с кровати, встал на ноги. Затем уложил моё безвольное тело на спину поперёк матраса; сам встал между раздвинутыми ногами, продолжая удерживать меня на весу.

— Ты божественна, — восхитился он. — И ты моя. — Прикусив губу, он шагнул ближе, мозоли скользнули по бёдрам. — Подвинь бёдра вперёд, дорогая.

Я подчинилась; жар разлился по груди до самых сосков, которые пожирал его взгляд. Голова кружилась, мысли затуманило наслаждение. Он был мне отчаянно необходим.

Большая татуированная бабочка мерцала внизу живота и хлопала крыльями, когда мышцы напрягались. Меня окружали сухие мышцы, вздувшиеся вены предплечий и тугие сухожилия. Между нами струилось серебро.

— Почему твоя магия… так себя ведёт? — спросила я, глядя на металлическое сияние.

— Ты мой сикзал. — По его груди разлился румянец, мышцы живота напряглись. — Моя женщина… во всех смыслах. — Он слизал мои соки с блестящих губ.

Сжав в кулаке толстый татуированный член, он подвёл его к моему входу. С опасной выдержкой продвигался понемногу. Я обвила ногами его бёдра и вцепилась в простыни, пока он растягивал меня до немыслимой ширины.

Нарастающее жжение на грани удовольствия и боли стало невыносимым. Он ни за что не поместится. Я попыталась заговорить — не смогла. Он был слишком велик, и каждый короткий толчок ошеломлял. Я чувствовала его всем телом: в сердце, пульсом в горле, до самых кончиков пальцев ног.

— Подними бёдра немного выше, мой доблестный Рыцарь.

Я исполнила просьбу.

— Вот так, моё львиное сердце, — похвалил он.

Он удерживал мою задницу обеими мозолистыми ладонями; пальцы согнулись, ногти впились. Собственнически сжимая меня всё сильнее, он с мучительным терпением проталкивал свою огромную толщину глубже внутрь.

Я посмотрела туда, где соединялись наши тела: крошечные бабочки медленно исчезали.

Меня растягивало до разрыва. Ощущения были настолько сильными, что я не чувствовала лица. Я была непристойно наполнена, насажена на его толстый ствол.

Он с отчаянием держал меня, словно пытался забраться под кожу.

С каждым толчком большая бабочка хлопала крыльями на мышцах живота, будто летела.

От него поднялись десятки серебряных щупалец и, словно путы, обвили мои запястья. В тех местах, где меня удерживала его магия, сквозь кости прошла дрожь силы.

Медленно проникая ещё глубже, он наклонился; голубые вены резко проступили на бицепсах. Он прижался ко мне лбом, и капли его пота заструились по моему лицу.

— Могу я… поцеловать мою принцессу? — прошептал он голосом, хриплым от похоти.

Я покачала головой. — Нет.

Он замер.

— Принцесса может поцеловать меня.

Усмехнувшись, он поднёс руку к моему лбу. Почему его пальцы дрожат? Медленно провёл ногтями по коже головы и сжал косу в кулаке. Следом за его пальцами по телу прокатилась взрывная волна наслаждения.

— Никогда… — Он говорил у моего лба, словно молился. — …ни в одном из миров не было такой опьяняюще хорошей женщины. Ты — воплощённое совершенство, Зора Равенал.

Я ахнула, и его язык ворвался мне в рот, проникая глубоко, словно он хотел поглотить меня целиком. В груди Тарантула зародилось хриплое рычание, поднялось к горлу и дрожью отдалось на моих губах, пока его язык яростно боролся с моим за господство.

Я подалась вверх, толкаясь и грубо дёргая его за волосы рукой, в которой всё ещё был кинжал. Он пригвоздил меня к кровати членом и ртом, пальцы запутались в растрёпанной косе.

Из его горла вырвался нечеловеческий стон; он оторвался от моих губ и одним мощным движением вошёл до конца, полностью погрузив в меня пульсирующий член.

— Ты принимаешь меня так великолепно, — тихо похвалил он.

Со всё большим отчаянием я рвала его за шелковистые кудри. Он отстранился и сильнее вбился в меня.