— Я никогда не боялся утонуть.

Без названия

Глава 15

РЕВЕРИ

Я понятия не имею, как, блядь, на это отвечать, но он и не даёт мне такой возможности. Его язык уже скользит по складкам моей киски, даря настолько мощный разряд удовольствия, какого я ещё никогда не знала. Я судорожно втягиваю воздух, пока он довольно стонет.

О Господи.

— Вот же чёрт, на вкус ты ещё лучше, — сдавленно стонет он, будто впал в беспамятство и больше не понимает, с кем говорит. — Грёбаное восьмое чудо света.

Он ныряет обратно с ещё большим рвением, слизывая моё возбуждение, сочащееся из самой глубины, словно это единственное, что поддерживает в нём жизнь.

Внутри меня бушует настоящая битва. Продолжать смотреть на него, или мне нужно откинуться назад и закрыть глаза? Второй вариант кажется не таким вызывающим, но зрелище того, как его язык исчезает внутри меня, чертовски завораживает, и я просто не могу оторваться.

Но это Дред сейчас у меня между ног, и мозгу чертовски сложно это принять. Он не приносил мне ничего, кроме страданий, а теперь дарит мне самое запредельное наслаждение в моей жизни.

И всё же я не в силах отвести взгляд, поэтому откидываюсь на локти, брови невольно ползут вверх, а губы приоткрываются в смеси благоговения и блаженства. На несколько мгновений я впадаю в некое подобие транса. Всё вокруг исчезает, и я осознаю лишь эйфорию, которую вызывает его требовательный рот и то, насколько же это, блядь, эротичное зрелище. Прерывистые вздохи слетают с моих губ, пока горло сковывает спазм, но внутри я всё ещё борюсь с собой, до конца не понимая, зачем он это делает.

Я потеряла девственность в шестнадцать с каким-то случайным парнем на вечеринке. Он твердил, что мужчины делают это, только если не могут заставить свою женщину течь, и хоть я и понимала, что это полная чушь, у каждого, с кем я спала после него, были свои оправдания. Мэтт говорил, что считает это мерзким. Другой заявлял, что это унизительно для мужчины. Остальные просто сразу переходили к сексу, вообще забивая на прелюдию.

Но лицо Дреда искажается в экстазе, его веки подрагивают, будто это ему сейчас доставляют удовольствие. И пока его поцелуи «там» становятся всё более влажными и неистовыми, а на скамейке подо мной уже образуется целая лужа, я понимаю, что это не имеет никакого отношения к попыткам заставить меня течь — он просто сам этого хочет.

Как только я это понимаю, невидимые оковы падают, и моё тело оживает под ним. Прежний страх и сомнения сгорают дотла, а на их месте рождается та, кто требует от него удовольствия.

Опираясь на один локоть, я другой рукой впиваюсь пальцами в его волосы, крепко прижимая к себе, пока он безжалостно терзает мой клитор. Ноги раздвигаются ещё шире, голова запрокидывается назад, а глаза закатываются, бёдра дрожат от неистового экстаза, пульсирующего во всём теле. Горло расслабляется, и жалобные всхлипы сменяются стонами — такими же громкими и непристойными, как и влажные звуки, которые он издаёт, вылизывая меня.

Он одобрительно рычит, чередуя трах языком моих стенок с сосанием клитора, прерываясь лишь на жадное, ненасытное ворчание, от которого моё возбуждение взлетает до небес. Я ещё никогда в жизни не была так заведена, никогда ещё меня так не поглощало желание и эйфория. Это пугающая, смертельно опасная зависимость. Я понятия не имею, как смогу вернуться к той версии Дреда, который причиняет мне столько боли.

Только я успеваю подумать, что это предел, как чувствую, как два пальца кружат вокруг моего входа, давая лишь секунду на передышку, прежде чем они врываются внутрь и изгибаются, ударяя прямо в цель, заставляя меня буквально взвыть.

— Блядь! — кричу я, пока перед глазами всё плывёт и меркнет. — Ох, блядь, о боже, о мой бог, Дред...

Моя голова словно налилась свинцом, и я с трудом заставляю себя взглянуть в его полуприкрытые, одурманенные похотью глаза. Теперь я больше не пытаюсь уклониться от его напора — я полностью им поглощена.

Пока его язык сосредоточен на клиторе, он трахает меня пальцами, с идеальной точностью вбиваясь в точку G. Я теряю способность соображать, мне остаётся только сдаться дикому наслаждению. Каждая мышца в моём теле натягивается, словно тетива, я инстинктивно подаюсь к нему, пока наслаждение нарастает до предела, и кажется, что я сейчас буквально готова взорваться.

— Я сейчас кончу, я сейчас кончу, — слабо бормочу это едва слышным голосом.

Как только моя голова снова бессильно откидывается назад, его вторая рука резко взлетает вверх, хватая меня за горло и вынуждая смотреть прямо на него. Его хватка становится стальной, он перекрывает мне кислород, и из-за давления в черепе картинка перед глазами начинает двоиться. Смутно осознаю, как сильно вцепилась в его волосы, но я уже окончательно потеряла контроль.