— Блядь, Рев, — стонет он, убирая одну руку с моей ягодицы лишь для того, чтобы отвесить ещё один звонкий шлепок.

Боль кажется охрененно великолепной в сочетании с этим экстазом, отчего мои глаза закатываются. То, как я стону в ответ, звучит просто порнографично, подстёгивая его сделать это снова. Огонь пронзает мою задницу, но это так сильно усиливает наслаждение, что мне становится хорошо — это делает меня счастливой. Широкая улыбка расплывается на моём лице, а крик превращается в смесь визга и смеха.

Реакция на это следует мгновенно и яростно.

Его бёдра на мгновение замирают от неожиданности, прежде чем мышцы раздуваются от напряжения, а рычание, вырывающееся из его груди, звучит угрожающе. Вместо того, чтобы снова отшлёпать меня, он тянется вперёд и грубо сгребает все мои волосы в кулак. Резкий рывок заставляет мою грудь приподняться, а спину выгнуться дугой. Кожу на голове будто пронзают сотни игл, но от этого я чувствую себя ещё счастливее.

— Ты грёбаная маленькая грязная шлюха, — рычит он.

Мне следовало бы возненавидеть это. Следовало бы до глубины души оскорбиться, развернуться и влепить ему пощёчину. Но вместо этого мои зубы впиваются в нижнюю губу, сдерживая улыбку, пока я жадно киваю и мычу:

— Угу.

— Дерьмо, — ругается он, и на долю секунды в его голосе слышится полное, абсолютное потрясение.

Говорила же, что уничтожу его, и я не шутила. Хотя, признаться, я не ожидала, что всё обернётся именно так.

Он реагирует мгновенно, хватая мою грудь свободной ладонью. У меня нет ни секунды, чтобы подготовиться к ослепляющему чувству, когда он находит мой сосок и со всей силы сжимает его пальцами.

— Блядь! — вскрикиваю я, и моя киска сжимается вокруг него так же крепко и яростно, как он сдавливает сосок.

От этой безумной смеси боли и наслаждения у меня открывается рот и закатываются глаза. Ощущение настолько мощное, что грудь распирает от дикого восторга, а из горла сами собой вырываются радостные стоны.

— Грёбаный Христос, — выплёвывает он, вбиваясь в меня ещё сильнее. — Это так чертовски жалко, насколько легко заставить тебя кончить.

Будто назло, желая подтвердить каждое его слово, всё в животе сжимается, и я снова оказываюсь на краю обрыва.

— Только с тобой, — выдыхаю, и эти слова невольно срываются с моих губ.

Его бёдра снова замирают от неожиданности, но он мгновенно восстанавливает контроль.

— Что, блядь, ты мне сейчас сказала, малышка? — спрашивает он, и в его голосе слышится вызов, будто провоцируя меня повторить.

Я не собиралась этого говорить. Даже если это правда, ему об этом знать совершенно ни к чему.

Но мои мышцы напрягаются, а глубоко внутри всё скручивается в комок, от чего моё беспокойство окончательно отходит на задний план.

— Ты меня слышал, — говорю я совсем слабым голосом.

Я жалобно стону, когда он отпускает мой сосок, но тут же вскрикиваю, когда его рука перемещается вниз и так же грубо сдавливает клитор. Эта пытка чертовски прекрасна; у меня текут слюни, и тонкая струйка стекает из уголка губ, когда два противоположных чувства сталкиваются друг с другом.

Но это длится недолго: из горла снова вырывается скулёж, когда вместо этого он грубо хватает меня за ягодицы, а рука в моих волосах резко дёргает голову назад.

— Не думаю, что расслышал, — выплёвывает он.

Превозмогая стон, я выдавливаю из себя:

— Я сказала, что это только с тобой.

— Ты кончаешь для меня как маленькая шлюха. Посмотри на себя — даже слюни пускаешь как шлюха. — Его большой палец размазывает слюну по моей щеке, после чего он выпускает мои волосы и грубо отталкивает моё лицо. — С чего ты взяла, что заслуживаешь ещё раз кончить?

Он полностью выходит и меня тут же накрывает паника; я чуть ли не рыдаю от этой пустоты.

— Нет, нет, подожди, — умоляю я. — Не останавливайся, пожалуйста!

— На спину, — грубо приказывает он.

Меня всю трясёт, пока я поспешно разворачиваюсь и снова устраиваюсь на скамейке.

Он мгновенно нависает надо мной, вцепившись руками в скамью по обе стороны от моей головы, а его член замирает у самого входа. Сами размеры его тела подавляют. Когда он держал меня над краем бассейна, я слишком паниковала, чтобы заметить, но, блядь, он просто… повсюду.

Всё тело покалывает, внизу живота пульсирует от прерванного оргазма, и я почти схожу с ума от того, как сильно мне это нужно.

Он едва касается своими губами моих, хотя ему нужно всего лишь толкнуться внутрь, но он не двигается.

— Дред, — ною я, прежде чем потянуться к его члену, чтобы самой, чёрт возьми, направить его внутрь. Он перехватывает моё запястье раньше, чем я успеваю его коснуться, затем тут же хватает вторую руку и прижимает над моей головой своей огромной ладонью.

Я не горжусь звуком, который вырывается из моего горла, когда пытаюсь податься бёдрами вверх.

Он издаёт тихий смешок, и в его горящем взгляде вспыхивает неприкрытое веселье.