— Видишь, как отчаянно ты хочешь мой член, малышка?

— Да-а-а, — стону я, в слепом порыве пытаясь поймать хоть немного трения, чтобы сорваться в бездну. — Пожалуйста, Дред, просто дай мне кончить.

Он отводит бёдра назад, лишая меня желаемого, что заставляет меня буквально задыхаться от отчаяния. Я была так, так близко.

— О боже, пожалуйста, я сделаю всё, что захочешь.

В моих словах нет ни капли логики, я не задумываюсь о том, что говорю мужчине, чьё призвание — мучить меня, но сейчас мне плевать. Моя нужда настолько велика, что я запрыгнула бы в этот грёбаный бассейн, если бы он мне приказал.

— Да? — бормочет он, и его тон безошибочно выдаёт, куда завели его мысли. Зловещие. Порочные. Злые. Он смотрит на меня так, будто я только что предложила ему свою душу. И, возможно, так оно и есть.

И всё же я не нахожу в себе сил, чтобы переживать об этом. Единственное, чего я хочу, — это чтобы он меня трахнул и сжал клитор так же грубо, как мгновение назад.

— Да, — выдыхаю я. — Всё, что угодно.

Его дыхание учащается, и он резко входит в меня, снова задевая ту самую точку у шейки матки, отчего перед глазами посыпались звёзды.

— Ох, чёрт, — я судорожно вдыхаю, выгибаясь ему навстречу, и тону в этом треске статических разрядов, что вспыхивают между нами.

Ненормально такое чувствовать, но всё, чего я хочу, это чтобы каждый дюйм его тела был прижат к моему.

Он пристально наблюдает за мной, пока жёстко вбивается в меня, и его приоткрытый рот замирает в паре сантиметров от моего.

— Не думаю, что мне этого достаточно, — хрипит он.

Я хмурюсь, пытаясь осознать его отказ сквозь волну эйфории, циркулирующую в моей крови. Его свободная рука проскальзывает между нами, чтобы мягко задеть мой клитор, дразня удовольствием, но не давая и доли того, что мне нужно.

— Когда скажешь мне, что я владею тобой — каждой твоей грёбаной частичкой — вот тогда я позволю тебе кончить прямо на мой член, — говорит он. — Не могу же я допустить, чтобы ты разгуливала повсюду и вела себя как отчаянная шлюха с кем-то другим, верно?

Я стону, и сквозь дикую пульсацию в моей киске подсознание кричит, чтобы я помалкивала. Но когда он опять слегка зажимает мой клитор, идеально вращая бёдрами, этот крик превращается в невнятное бормотание.

— Ладно, да, хорошо, ты владеешь мной, — нетерпеливо выкрикиваю, сгорая от нетерпения, чтобы он продолжил.

Он прикусывает нижнюю губу и стонет, выглядя чертовски пьяным от одного лишь моего признания. Тем не менее, Дред не двигается, и моё разочарование растёт.

Я хмурюсь и издаю жалобный звук, отчего он запечатлевает на моих губах успокаивающий поцелуй.

— Скажи мне, что не позволишь никому другому трахать тебя, — властно произносит он прямо в мои губы. — Единственный член, о котором ты можешь умолять, — это мой. И единственный, кто может заставить эту киску кончить, — это я.

Я поспешно киваю, снова приподнимая бёдра, чтобы он вошёл чуть глубже. Дред позволяет мне это, и тогда я начинаю ими вращать, добиваясь чуть большего трения, но этого всё равно недостаточно.

— Я хочу это услышать, Ревери, — приказывает он, прикусывая мою нижнюю губу, чтобы привлечь внимание.

— Да, да, хорошо. Я не буду ни с кем трахаться. Только с тобой. А теперь, пожалуйста, Келлан, ты мне безумно нужен, просто трахни меня уже.

Я не знаю, какая именно часть моих слов заставила его грубо выругаться и с силой ударить кулаком по скамье рядом с моим бедром, но я бы отдала всё, чтобы узнать, ведь тогда бы я повторяла это снова и снова.

Меня захлёстывает абсолютная эйфория, и он трахает меня с ещё более диким напором. Я смотрю вниз, и бабочки в животе едва не вылетают через горло при виде того, как он исчезает внутри, а весь его член скользкий и мокрый от моей смазки.

На мгновение разум проясняется. Поверить не могу, что это Дред сейчас меня трахает.

Но, чёрт возьми, это выглядит просто потрясающе. И если человечество когда-нибудь научится сохранять воспоминания, то надеюсь умереть в полном одиночестве, чтобы оно навсегда исчезло в безвестности вместе со мной. Ни одно живое существо не достойно лицезреть нечто настолько запредельное.

Даже я.

Я снова взлетаю к самому краю, но на этот раз борюсь с собой, желая, чтобы это продлилось ещё хоть немного.

Смотрю на него снизу вверх из-под чёлки, падающей на глаза, и в ту секунду, когда наши безумные взгляды встречаются, снова теряю себя в нём.

Его верхняя губа кривится в оскале, будто он едва сдерживается, чтобы не растерзать меня зубами.

Но этого недостаточно — мне нужно видеть его таким же уничтоженным.

— Да, да, вот так, — задыхаясь, шепчу я ему в губы, и мой голос так и сквозит восторгом и благоговением. — Продолжай трахать меня именно так, Келлан. От тебя моей киске так чертовски хорошо.

Он издаёт жалобный стон, и его лицо искажается от блаженства, но я ещё не закончила его уничтожать.