Мои ноги сильнее сжимаются вокруг его бёдер, хотя на этот раз уже не от страха. Вот только от этого его твёрдый как камень член вжимается ещё сильнее, вызывая такую резкую пульсацию в клиторе, что я невольно зажмуриваюсь от этого грёбаного блаженства. Мне чертовски повезло, что мы прижаты щеками друг другу, и он не видит этой идиотской реакции.

— Почему ты так себя ведёшь? — выдавливаю из себя, окончательно потеряв дар речи. Я сама не понимаю, что меня бьёт сильнее: ужас, шок или эта грёбаная пульсация между ног.

— Потому что ты меня чертовски утомляешь, — отрезает он, и его голос становится угрожающе низким, но тут же смягчается до издевательской напевности, когда он продолжает: — Но, как выяснилось, мне могут понравиться все те способы, которыми я могу заставить тебя кричать. — Он снова мычит, звуча вполне довольным. — Я ещё столько всего могу с тобой сделать.

Он делает шаг к бассейну, и мои мышцы каменеют.

Я стискиваю зубы, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Он хочет трахнуть меня, чтобы унизить и получить надо мной власть ещё и таким способом.

— Ты чертовски болен, — выплёвываю я, и мои губы дрожат от ярости, вскипающей в груди. — Чем это делает тебя лучше Лайонела, а? Трахать меня против воли и угрожать убийством? Ничего не напоминает?

— Хочешь знать, в чём разница, дорогая? — спрашивает он, и в его голосе появляется опасный надрыв. — Те женщины не заслужили того, что с ними случилось. — Его дыхание щекочет моё ухо за мгновение до того, как он шепчет: — А ты заслужила.

Смесь ярости, боли и ужаса создаёт в моей груди смертоносный коктейль. Словно натрий, вступивший в реакцию с водой, и взрыв неизбежен. Зрение застилает кровавая пелена, я реагирую, не думая, без грёбаного намёка на самосохранение.

Я резко замахиваюсь и даю ему пощёчину. Руку обжигает огнём, но я слишком занята попыткой выколоть этому ублюдку глаза, чтобы заметить боль.

— Сукин сы….

Он отшатывается, одним движением отбрасывая мою руку. Я инстинктивно разжимаю ноги и начинаю отчаянно брыкаться. Мои руки и ноги летают во все стороны без разбору, реальность перед глазами плывёт, а в следующую секунду я со всего размаху впечатываюсь в бетонный пол. От удара весь воздух вышибает из лёгких.

Он следом наваливается на меня сверху, фиксируя коленями и стараясь поймать мои руки, которыми я беспорядочно машу.

— Слезь с меня, — цежу я сквозь стиснутые зубы, отбиваясь и пинаясь изо всех сил. — Ты. Больной. Мудак.

Словно доказывая мою правоту, он снова смеётся, и я вижу каждую морщинку у его глаз и эти чёртовы ямочки. От этого я закипаю ещё больше.

— Тебе весело?!

Он хватает мои ноги и вновь разводит их в стороны, втискиваясь между ними. Затем наступает черёд запястий: несмотря на то, что я отчаянно дёргаюсь под его весом, он перехватывает обе мои руки и намертво придавливает их к груди, зажимая между нашими телами.

Я тяжело дышу, задыхаясь от ярости и изнеможения, но всё равно продолжаю его отталкивать. Просто потому, что, если я сдамся, у меня больше ничего не останется.

— Если это должно было заставить меня передумать, то боюсь, что ты лишь окончательно меня убедила, — говорит он, тоже слегка запыхавшись.

Издав рычание, я набираю в рот слюну, но он мгновенно это замечает и издаёт мрачный смешок.

— Если собралась в меня плюнуть, то целься прямо в рот, чтобы я смог попробовать на вкус, — произносит он низким, вибрирующим голосом.

Я прищуриваюсь, сгорая от желания сделать это только ради того, чтобы посмотреть на его реакцию, но сглатываю и решаю зайти с другой стороны.

— Серьёзно? — бросаю я с вызовом, задыхаясь, мой тон звучит соблазнительно, но с насмешкой. — Проглотишь ради меня, как хороший мальчик?

Из его груди вырывается демонический рык, когда он немного приподнимается, чтобы толкнуть меня дальше, пока пол под моей головой не исчезает. Она свешивается через бортик бассейна, и вода оказывается всего в паре сантиметров от моей макушки.

Короткий вскрик застревает в горле, и моё сердце, пропустив удар, падает куда-то вниз от накатившего ужаса. Я снова обхватываю его талию ногами, будто это может хоть как-то помочь, но в таком положении мне просто не за что зацепиться. Он опять наклоняется, придавливая меня своим весом, когда я вскидываю голову, и наши лица замирают в паре сантиметров друг от друга.

Злость ушла, забрав с собой высохшие слёзы, но в ловушке, когда я не могу даже шевельнуться, они подступают с новой силой. Однако на его губах играет едва заметная улыбка, а в глазах мелькает насмешка и нечто куда более пугающее — восторг.

Не думала, что на свете есть что-то страшнее ярости Дреда, но я ошибалась. Его возбуждение пугает гораздо сильнее.

— Ну, что ты выберешь, дорогая? — тихо спрашивает он.

Я издаю стон, полный чистейшего отчаяния, и вкладываю все силы в последний толчок.

Но это бесполезно.

Мышцы шеи сводит от напряжения, из-за того, что приходится держать голову на весу, но я скорее задохнусь под массивным телом Дреда, чем под водой.