В считанные секунды её карие глаза наполнились слезами, подбородок задрожал, и она закрыла лицо руками, когда из груди вырвался первый надрывный всхлип.

На какую-то долю секунды я почти чувствую вину. Мимолётная слабость, но эффект ошеломляющий. Мышцы каменеют, и я буквально напрягаюсь от липкого чувства тревоги, будто кто-то скребёт ногтем по школьной доске.

Но затем логика берёт верх, и ярость возвращает свои позиции. После того, как она едва не уничтожила мою карьеру и в очередной раз чуть не превратила мою жизнь в руины, она сидит здесь, блядь, и рыдает.

Моя верхняя губа кривится в усмешке. Я опускаюсь на корточки, упираясь локтями в широко расставленные колени.

Она ничего от меня не получит.

Ни моего раскаяния, ни прощения, ни тем более милосердия.

Именно поэтому я и притащил её сюда — в крытый бассейн в соседнем от Холлоу Каньона городке. Владелец, Мартин, выдал мне ключи ещё на первом курсе, чтобы я мог тренироваться в одиночестве, когда всё закрыто. В спорткомплексе тоже есть бассейн, но я ограничен часами работы, а проскользнуть туда незаметно невозможно. Под окнами вечно торчат студенты: пялятся на мои тренировки или караулят у входа, надеясь в очередной раз прицепиться ко мне со своей пустой болтовнёй.

Здесь я наконец-то могу спрятаться от университетской суеты и насладиться полным уединением.

Идеально для того, что я запланировал для Ревери.

— Ты закончила? — спрашиваю я тоном, в котором сострадания не больше, чем в холодном стволе пистолета, прижатом к виску.

Её руки резко опускаются, и она впивается в меня своими покрасневшими дикими глазами.

Блядь, до чего же она красивая, когда плачет.

— Я приняла тебя за своего отца, ты чёртов ублюдок! — кричит она, активно жестикулируя. — Ты даже не представляешь… Господи, какой же ты идиот! — она задыхается, пытаясь подобрать слова, пока я пытаюсь осознать, какого хрена она сейчас несёт. — Всё это долбаное время ты…

Моя рука взлетает вперёд, пальцы сжимают её горло, мгновенно заставляя её заткнуться. Перед глазами пляшут чёрные пятна, а в жилах стынет кровь.

Её глаза округляются от ужаса, и она застывает в моей хватке.

— А теперь я хочу, чтобы ты, блядь, максимально доходчиво мне объяснила: с чего ты взяла, что у твоего отца есть возможность похитить тебя, пока он гниёт в долбаной тюрьме за тысячу километров отсюда, — рычу я сквозь стиснутые зубы, склоняясь почти вплотную к её лицу.

Багровая кожа теперь стремительно бледнеет, а высохшие слёзы прочертили дорожки на мертвенно-белых щеках. Она похожа на ребёнка, которого поймали за разрисовыванием стен маркером. Под моей ладонью судорожно дёргается её горло, и она с трудом сглатывает, опуская взгляд. Надеюсь, это чтобы собраться с духом, потому что если она собирается мне врать, это будет последнее, что она сделает в своей жизни.

— Ревери! — рявкаю я, теряя терпение и сжимая горло сильнее.

Она вздрагивает и нехотя возвращает свой взгляд к моему. Теперь в нём отчётливо проступает чувство вины.

Но почему?

— Он на свободе, — хрипит она, голос едва пробивается сквозь шёпот.

Пустота. Я ничего не чувствую, не слышу, ни о чём не думаю. Ступор, сковавший мои мысли и тело, такой же ледяной и безжизненный, как пространство открытого космоса.

Ревери перехватывает моё запястье и медленно убирает руку со своего горла. Я позволяю ей это, потому что сейчас не способен ни на что, кроме как тупо пялиться на неё в ответ. Её язык нервно облизывает нижнюю губу, смачивая её, а взгляд мечется по сторонам, цепляясь за что угодно, лишь бы не пересекаться с моим.

— Я…

Она хмурится и прячет лицо в дрожащих ладонях. Не думаю, что я хоть раз видел её настолько, блядь, взвинченной. Я уже точно знаю, что она натворила, прежде чем признание наконец-то срывается с её губ.

— Я видела то письмо утром, у тебя в комнате... после того, как ты едва не прикончил меня переохлаждением. И… забрала его. За день до этого я узнала, что комиссия одобрила его условно-досрочное. Документы ушли на подпись губернатору, а процедура утверждения длится до тридцати дней, так что я хотела выиграть каждый грёбаный день, пока ты не в курсе, потому что я... — её голос срывается, и она пробует снова. — Я знала, что ты слетишь с катушек. И да, буду честна, Дред, я была, блядь, в ужасе от того, во что это выльется. Поэтому его украла. И надеялась свалить ещё до того, как он выйдет. — Затем она снова морщится. — И до того, как ты узнаешь, что я натворила.

Её голос звучит приглушённо, будто я нахожусь под водой, а она сидит на краю бассейна и смотрит на меня сверху вниз. Мозг улавливает слова, но я не в силах переварить хоть что-то из происходящего.

Первое, что я фиксирую, — это шум воды, прогоняемой через фильтры бассейна, а следом в нос бьёт едкий запах хлорки.