Собственно поэтому я и прикладываю столько усилий, чтобы держаться от него подальше. Вчера даже прогуляла античную историю, лишь бы с ним не сталкиваться.

Так что я прячусь от него.

Опять.

В прошлый раз я всё ещё была в шоке из-за Рокси, и мне было элементарно не до Дреда.

В этот раз… ситуация не изменилась. Только теперь всё моё сознание сузилось до одного-единственного воспоминания: как его тело прижималось к моему, как его член тёрся у меня между бёдер, пока он заталкивал свой язык мне в горло. И, чёрт возьми, те звуки, которые он издавал… они до сих пор эхом отдаются в моей голове, словно призрачные крики в доме с привидениями.

Понятия не имею, почему мой грёбаный мозг решил, что целоваться с ним — это хотя бы отдалённо нормально. Но одно знаю точно: я конченая дура, раз позволила этому случиться. Мало того, я чувствую, что полностью предала саму себя.

Он годами меня терроризировал, и этот поцелуй самое низкое, до чего он когда-либо опускался. Дред не имеет права обращаться со мной как с полным дерьмом, а потом пихать язык мне в глотку просто потому, что у него свербит между ног.

В мире полно других женщин, готовых избавить его от этого дискомфорта. Так какого хрена он прицепился именно ко мне? И почему я, чёрт возьми, позволила этому случиться?

Особенно после того, как он измывался надо мной вместе с теми девчонками и смотрел, как я лежала в могиле, пока они забрасывали меня землёй.

Боже, я даже не могу сказать, что ненавижу его. Потому что теперь я ненавижу только себя.

Я понятия не имела, что он вернулся, пока не увидела, как он несётся к нам с Люком, подтверждая всем своим видом, какой он психопат.

Эта встреча застала меня врасплох, и когда он начал вести себя так, будто имеет на меня какие-то долбаные права, мне захотелось ему доказать, что он не может меня контролировать.

Да уж, закончилось всё просто охренительно, не так ли?

Идиотка.

Всё моё сожаление вросло в кожу, словно мерзкий нарост. Я пыталась оправдаться снова и снова, но всё впустую. Нет никаких оправданий тому, что я позволила этому зверю меня растерзать, и уж тем более тому, что я тёрлась об него, как изголодавшийся по сексу суккуб.

От этого воспоминания желудок делает кувырок, и я быстрее прогоняю его подальше, пока по венам снова не разлился огонь. Мне не нужно, чтобы этот мужчина имел надо мной ещё большую власть, чем сейчас. Хватит и того, что он швырнул меня в бассейн, а потом умудрился за считаные минуты заставить забыть о пережитом кошмаре.

Как он посмел одним поцелуем перечеркнуть годы травли?

Надо было просто откусить ему язык, пока была возможность.

Идеальный момент для мести был безнадёжно упущен.

Вот стерва.

Клянусь, что врежу ей между ног, когда увижу сегодня на работе.

Стоило мне начать строчить сообщение с этими самыми угрозами, как в аудитории вдруг стало пугающе тихо. Эта тишина была настолько гнетущей, что заставила меня оторваться от телефона и посмотреть на того, кто возник в дверном проёме.

Я тут же отвожу взгляд, лихорадочно соображая, не издевается ли надо мной сама судьба. Какого, блядь, хрена мой худший кошмар ожил прямо у меня на глазах?

Дред ленивой походкой заходит внутрь и одним своим присутствием высасывает весь воздух из помещения.

— Мистер Шарп? — недоумённо спрашивает доктор Кэмри, хмуря свои густые чёрные брови.

Конечно, профессор знает Дреда — да кто его не знает — вот только этому парню в нашей аудитории совершенно нечего делать.

— Простите, что прерываю, доктор. Наткнулся на вашу статью в «The New York Times» — ту, где вы разбираете психику серийных убийц. Она меня просто поразила. С тех пор я всё мечтал попасть к вам на лекцию. Надеюсь, вы не против.

Доктор Кэмри так и сияет от похвалы, а моё сердце пускается вскачь, словно в отчаянии ищет способ убраться отсюда ко всем чертям.

— Конечно. Садитесь на любое свободное место.

В аудитории больше двух сотен студентов, но взгляду Дреда хватает десяти секунд, чтобы просканировать это море тел и найти меня. К горлу тут же подкатывает тошнота от того, что всё его грёбаное внимание теперь сосредоточено на мне.

Напряжение между нами становится почти осязаемым, и, само собой, десятки глаз прослеживают траекторию его взгляда, замирая на мне, а затем возвращаясь к нему.

Я силой заставляю себя уткнуться в экран ноутбука, ненавидя тот факт, что он вырос в грёбаного гения. Будь на его месте кто-то другой, то доктор Кэмри вряд ли бы обрадовался такому бесцеремонному вторжению посреди лекции. Но Дред? Он особенный. Ему всё сходит с рук.

Чем чаще он подтверждает свою неприкосновенность, тем сильнее мне кажется, что я заперта в грёбаном лабиринте, созданном для развлечения Дреда. Неважно, как далеко я убегу и где попытаюсь скрыться — любая дорога всё равно приведёт обратно в его руки.