Её дыхание становится всё более прерывистым, и, хотя ярость по-прежнему горит в расширенных зрачках, на смену презрению, кривившему её губы, пришло откровенное вожделение.

— Я не могу играть на тебе, когда ты покрыта следами кого-то другого, — шепчу я.

Она судорожно сглатывает под моей ладонью, и это лишь заставляет меня сжать пальцы ещё крепче.

Я так чертовски устал от её дыхания, в то время как сам будто перестал дышать.

Её взгляд снова опускается к моему рту, от чего она ещё сильнее хмурится, но потом заставляет себя снова посмотреть мне в глаза. Теперь в них мелькает смятение, почти потрясение.

— Так избавься от меня, — шепчет она.

Я едва заметно качаю головой.

— Думаю, что предпочту избавить тебя от него.

Она снова опускает глаза, и её прерывистый вздох становится последней каплей. Я ловлю его своими губами, впиваясь в неё в сокрушительном поцелуе, пробуя на вкус её «осквернённость», прежде чем слизать и стереть всё без остатка.

Тихий стон сталкивается с моими зубами, поднимая градус напряжения до предела, который кажется слишком опасным.

Затем она вырывается, жадно хватая ртом воздух, после чего хлёсткая пощёчина обжигает мою щеку. Гнев, замешательство и вожделение смешались в каждом вдохе, вырывающемся из её тяжело вздымающейся груди.

Резкое жжение лишь затуманивает мой взгляд, заставляя ещё глубже провалиться в хаос. С рычанием я вцепляюсь в её затылок, наматывая волосы на кулак, пока вторая рука сдавливает горло всё сильнее, рывком дёргая её на себя.

Она упирается ладонями в мою грудь, пытаясь оттолкнуть, но в этом жесте нет ни грамма решимости. Даже когда она, задыхаясь, жалобно стонет:

— Келлан, остановись.

То, как моё настоящее имя звучит на её языке, вызывает первобытную реакцию. Мои яйца сжимаются от невыносимого напряжения, когда мощная вспышка экстаза стреляет прямиком в член. Ноги подкашиваются; я был чертовски близок к тому, чтобы кончить прямо в штаны, даже почувствовал, как с головки вытекла тяжёлая капля предэякулята.

Стон вырывается из моего горла, и у меня нет иного выбора, кроме как вкусить собственное имя. Мне нужно знать, так же ли оно божественно на вкус, как и на слух.

Я вновь проталкиваю язык между её зубов, и она бьёт своим в ответ, словно пытаясь оттолкнуть. Но всё же дарит свой тихий стон, который в сочетании со сладким фруктовым вкусом имени, которое ей запрещено произносить, вновь пронзает мой член вспышкой эйфории.

Я на грани взрыва, хотя это всего лишь поцелуй.

На этот раз с мучительным стоном я первым отрываю свои губы от её рта, но лишь на пару сантиметров, оставляя наши лбы прижатыми друг к другу.

Я сжимаю челюсти, мне нужно, чтобы она отстранилась первой. Вот только Ревери этого не делает, и моя попытка взять себя в руки летит к чертям.

Из-за чего я хмурюсь, а моя верхняя губа кривится в оскале, пока пытаюсь себе напомнить, кто она такая. Но стоит нашим полуоткрытым губам соприкоснуться, как логика и здравый смысл превращаются в призрачный туман, который мне уже не удержать.

Не знаю, кто из нас дрожит, но притяжение между нами становится просто невыносимым. Завязывается борьба, где каждый из нас то преследует, то отступает, словно две противоборствующие силы, которые отчаянно пытаются остановиться, но не в силах окончательно оторваться друг от друга.

Я обнажаю зубы, и из моей груди вновь вырывается низкое рычание. В отчаянии пытаюсь подавить этот звериный голод: сожрать её, поглотить, испить до последней капли, пока не впитаю её душу целиком.

Это чувство обвивается вокруг моих костей, берёт их в заложники и управляет телом, словно марионеткой. Теперь я его пленник, и сопротивляться бесполезно. Очередной беспомощный стон рвётся наружу, и я физически больше не могу сдерживаться. Поэтому сдаюсь и вновь набрасываюсь на неё, проникая языком в податливый, сладкий рот.

Её пальцы судорожно сжимают мою мокрую рубашку; она мечется, то пытаясь оттолкнуть меня, то притягивая ещё ближе. Ревери в таком же замешательстве, как и я. Весь здравый смысл просто растворяется в воде вокруг нас и дрейфует где-то на поверхности, вне зоны нашей досягаемости.

Моя ладонь, сжимавшая её горло, скользит выше, вдоль челюсти, давая мне ещё больше контроля, пока я терзаю её рот в диком поцелуе.

Всякая нерешительность исчезает. Её вкус сводит меня с ума — фруктовая свежесть и привкус хлорки на губах. Это грёбаное наслаждение, словно нектар, собранный в царстве богов, и я мгновенно становлюсь зависим, будто подсел на самый тяжёлый наркотик.

Её ногти впиваются мне в шею с обеих сторон, и эти острые уколы задевают мои нервы. Словно искусный аккорд, этот жест посылает восторженную вибрацию вниз по позвоночнику, и всё моё тело начинает дрожать в унисон, будто пробуждённый инструмент.

Пользуясь своей хваткой, она буквально карабкается по мне, вынуждая отпустить её лицо и обхватить за спину. Я прижимаю её к себе, приподнимая до тех пор, пока её ноги не обвивают мои бёдра.