Люк качает головой, и раздражение искажает его лицо, после чего он разворачивается и уходит. Едва я успеваю перевести взгляд на Ревери, как она сильно толкает меня в грудь обеими руками; моё тело дёргается от удара, но я не сдвинулся с места.

— Ты просто подонок! — кричит она, мгновенно привлекая внимание проходящих мимо студентов. — Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?

Я близко наклоняюсь к её лицу и рычу:

— Какого хрена тебе с ним так весело?

Она моргает и качает головой, ошеломлённая.

— Ты что, серьёзно собрался контролировать даже то, когда мне смеяться? — короткий, полный неверия смешок вырывается из её горла, словно в доказательство её слов. — Ты не управляешь мной, Дред. Не владеешь. Ты для меня ничто, — выплёвывает она, и её глаза цвета медных пенни превращаются в раскалённую лаву.

Господи. Я ведь и правда могу задушить её прямо здесь, у всех на глазах.

Моя челюсть ходит ходуном, а поиски крупиц самообладания становятся отчаянными; внутри всё переворачивается, пока я лихорадочно копаюсь в себе в попытках его отыскать.

Но контроль окончательно ускользает: моя рука молниеносно взлетает вверх, и я хватаю её за подбородок большим и указательным пальцами, притягивая ближе к себе.

— Я для тебя — всё, Ревери, — шепчу я, и моё дыхание обжигает её кожу. — И я не позволю тебе существовать без меня. Я в каждом твоём прикосновении. Во всём, что ты видишь. В каждом звуке, вкусе и запахе. Я — воздух в твоих лёгких. Потому что без меня у тебя не было бы права ни на что из этого.

На её лице отражается целый калейдоскоп эмоций, пока не застывает в немом возмущении, в котором проскальзывает капля восхищения.

— Ты ведь и правда в это веришь, да? — едва слышно произносит она.

Она вырывает лицо из моей хватки и отступает, кривя верхнюю губу в горькой усмешке.

— Тогда позволь мне воспользоваться последней привилегией, чтобы доказать, что ты ошибаешься.

Ревери резко разворачивается и несётся к компании парней, стоящих у входа в исторический корпус. Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать происходящее, прежде чем я быстро следую за ней, ни черта не понимая, что она, блядь, задумала.

Она подходит к ним и встаёт прямо перед Брайаном Гейтом — звёздным квотербеком футбольной команды университета.

— У тебя есть девушка? — Ревери не спрашивает, а буквально требует ответа, и это застаёт Брайана врасплох.

Какого чёрта она вообще об этом спрашивает?

— Э-э, н-нет? — отвечает он, нахмурившись и бросая на меня растерянный взгляд.

Мы пару раз общались и всегда здороваемся, когда пересекаемся, но мы ни хрена не друзья. А это значит, что у меня не будет ни одной грёбаной проблемы с тем, чтобы убить его, если возникнет такая необходимость.

Я до боли сжимаю челюсти, когда она приподнимается на цыпочки, чтобы прошептать ему что-то на ухо. Кажется, кости моего черепа вот-вот треснут от давления, когда он снова бросает на меня взгляд, на этот раз почти весёлый, и просто кивает ей.

Она обхватывает его голову руками и с силой впивается ему в губы. В компании его друзей проносится вздох, который тут же сменяется хохотом и свистом. В моих глазах рябит, но я успеваю заметить, как их языки сплетаются, прежде чем всё погружается во тьму.

Гнев испепелил во мне всё дотла. Я словно бесплодная земля, выжженная лавой. Пустота. А это значит, что сдерживать меня больше нечему.

Тело движется само по себе, вокруг слышатся какие-то звуки, в костяшках пальцев возникает слабая вспышка боли и тут же гаснет. Кажется, кто-то осыпает меня проклятиями, но я не уверен. Все мои органы чувств практически атрофировались, я лишь смутно ощущаю тяжесть на своём плече и ритмичные удары по спине.

Я прихожу в себя, только когда позади остаётся половина кампуса, а до спортцентра остаётся всего несколько метров.

— Отпусти меня! — визжит Ревери.

Она перекинута через моё плечо и неистово колотит кулаками по спине, но это ощущается так, будто в меня кидают бумажными шариками.

— Я скорее сдохну, — рычу я.

Со звонким шлепком я бью её по заднице, давая лишь небольшой выход той взрывной энергии, что скопилась внутри. Она резко вскрикивает, на мгновение выгнувшись всем телом, а затем снова впадает в истерику.

— Ты. Грёбаный. Мудак!

Будь я в своём уме, то наслаждался бы этим ударом по её коже. Но сейчас мне плевать на её аппетитный, упругий зад — я чувствую лишь облегчение от всплеска агрессии. Рука так и чешется ударить её ещё раз, но остатки здравого смысла шепчут: стоит мне начать, и я сорвусь окончательно.

Я рывком открываю дверь в спортцентр, и крики Ревери тут же обрываются. Это огромное пространство, забитое тренажёрами и студентами: кто-то тягает железо, кто-то потеет на беговых дорожках или разминается.

На нас пялятся со всех сторон, но мне плевать. Ревери тем временем захлёбывается злобой, шипя мне в спину проклятия, но я даже не вслушиваюсь.