Господи, может и правда с кем-нибудь потрахаться. Из-за навязчивого существования Ревери вперемешку со слушанием по условно-досрочному освобождению Лайонела в голове у меня полный пиздец. И я до сих пор, чёрт возьми, не получил ни единой весточки о решении комиссии, и это с каждым днём давит на меня всё сильнее. Мне должны были прислать письмо сразу, как только они вынесут вердикт, но с того слушания прошло больше месяца, а в ответ грёбаная тишина.

Я по несколько раз в неделю проверяю сайт CDCR; сегодня утром он всё ещё был за решёткой, и это единственная причина, по которой я ещё не сошёл с ума.

Из-за всего этого во мне скопилось столько агрессии, что ни заплывы в бассейне, ни стычки с Ревери уже не помогают. Но стоит мне только представить под собой любую другую девушку, как всё внутри содрогается от отвращения. Какое бы симпатичное личико я ни воображал — они мне противны.

Все, кроме одной.

Я совсем отчаялся. В попытке выкинуть её из головы я пересмотрел бесчисленное количество фото знаменитостей, моделей и порноактрис, но стоит мне моргнуть, как я уже пялюсь на заставку в своём телефоне. Потом ещё раз моргаю, и мой член уже в руке, а я кончаю себе на живот.

Каждый раз я пытаюсь её сменить, но это всё равно что бороться с одержимостью демоном. Тело перестаёт слушаться, и я просто начинаю дрочить на это чёртов снимок.

Меня это нереально бесит.

Тяжело выдохнув, яростно взъерошиваю волосы и широким шагом направляюсь к своему общежитию. Мысли по спирали уносятся в сторону Ревери: я прокручиваю один сценарий за другим, представляя, как выманю её из комнаты и снова заставлю проливать эти прелестные слёзы.

Я тонул в своих фантазиях, когда сквозь них прорезался знакомый смех. Тот же голос, но звучащий совсем не так, как я только что воображал.

Я замираю как вкопанный, и кто-то с размаху врезается мне в спину. Плевать. Я не обращаю на них внимания, они что-то бормочут в оправдание и поспешно обходят меня стороной.

Мой взгляд намертво застыл на объекте всех моих прегрешений: она стоит перед парнем, которого я не узнаю, и смеётся вместе с ним.

Что. За. Херня.

Нечто тёмное и уродливое бьёт меня в грудь, опускается к животу и тугими кольцами обвивается вокруг органов. Оно выжигает и кромсает меня изнутри. В глазах сначала горит красный, а затем наступает кромешная тьма.

С рычанием я бросаюсь к этой парочке. В голове всплывают самые гнусные мысли, пока Ревери снова смеётся, глядя на этого ублюдка так, будто он достал ей грёбаную луну с неба.

Да я скорее вырву этот грёбаный булыжник с неба и разобью ему лицо, чем позволю ей думать, будто этот придурок способен хотя бы по буквам произнести это чёртово слово.

Ревери замечает меня, когда между нами остаётся всего пара шагов, и я чувствую мощный прилив удовлетворения, видя, как её лицо сначала застывает, а затем смертельно бледнеет.

Это словно мгновенная доза героина внутривенно.

Заметив её реакцию, парень оборачивается с недоумённым выражением на своей уродливой роже. Его взгляд сталкивается с моим, и он тоже бледнеет.

— Приятно видеть, что ты всё же выбралась из своей могилы, — произношу, едва узнавая собственный голос. Он звучит низко, охрипнув от ярости, и каждое слово больше напоминает демоническое рычание, чем человеческую речь.

В мгновение ока её лицо оживает: бледность сменяется ярко-красным румянцем, а растерянность — огнём и яростью. Эти медного цвета глаза стреляют в меня из-под светлой чёлки, обеспечивая мне второй внутривенный укол героина.

Вот она, моя девочка.

— Оставь. Меня. В покое, Дред, — выплёвывает она сквозь стиснутые зубы.

Никогда.

— Я просто отдал ей конспекты и задание по учёбе, — объясняет парень, и в его взгляде насторожённость борется с раздражением.

Каштановые кудри лезут ему в лицо, а объёмная толстовка на молнии и джинсы кажутся слишком большими для его худощавого тела.

Я бы переломил его, как сухую ветку. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки от этого непрошеного желания.

— Прости, Люк. Не позволяй ему запугивать тебя, — говорит она парню, на мгновение коснувшись его руки. Я сверлю взглядом место, где она осмелилась до него дотронуться, и моя ярость закипает с новой силой. — Он просто закомплексованный мальчишка, которому не хватает внимания.

Я задираю голову к небу, пытаясь отыскать внутри себя хоть какой-то забытый источник самообладания. Какое же дикое разочарование, что мои пальцы впиваются в ладони, а не в её хрупкую шейку, которая сломалась бы под моей хваткой.

— Знаешь, что? Проехали. Не хватало ещё, чтобы мне надрали задницу из-за каких-то бумажек, — бурчит Люк, пятясь от нас подальше.

Я опускаю голову, и с моих губ срывается зловещий смех.

— Поверь, парень, ты получил бы за вещи посерьёзнее, чем какие-то бумажки.