Барри фыркает, но этот звук переходит в смешок.

— Господи, даже не знаю, комплимент это был или оскорбление.

— Я… просто имела в виду, что ты его понимаешь, — поспешно поправляю сама себя. — Так что, если интуиция тебе подсказывает, что Лайонел и подражатель действуют заодно, значит… я тебе верю.

— Спасибо, мелкая, — тихо говорит он, и в его голосе проскальзывают тёплые нотки. — Но мне пора возвращаться к работе, чтобы приехать домой вовремя, а то Бренда полвечера будет на меня ворчать.

От этих слов на моём лице появляется искренняя улыбка, и я наконец выдыхаю, испытывая облегчение от того, что он не в обиде.

— Звучит устрашающе, — поддразниваю я его. Эта женщина — само воплощение доброты и нежности. Кажется, она физически не умеет повышать голос, даже когда сердится.

Он посмеивается, а затем произносит:

— Скинь мне полное имя Рокси. Я присмотрю за ней со своей стороны, насколько это в моей компетенции, но ты же понимаешь, что мои возможности не безграничны.

— Знаю, — печально отвечаю я. — В любом случае, спасибо тебе. Люблю тебя.

— И я тебя, милая.

Звонок завершается, и в наступившей тишине я снова погружаюсь в свои мысли. Я мучительно прокручиваю в голове вполне реальную возможность того, что мой отец снова кого-то убьёт. И если это так, то у Рокси нет шансов выжить, особенно если я не подчинюсь тому, что Лайонел неизбежно от меня потребует.

Кажется, это, блядь, более чем очевидно, что он ни за что не позволит мне свалить из страны.

Я смутно ощущаю, как диван проседает у моего бедра, а затем чувствую тепло чужой руки на своём плече.

— Рев? Поговори со мной, родная. Ты меня пугаешь.

Я моргаю, и реальность снова обретает чёткие контуры. Едва уловимый аромат кокоса доносится от темблеке, когда я поворачиваюсь к Сейбл. Её тонкие брови нахмурились, и в каждой черте её лица читалось беспокойство.

— Твоя задница слишком большая для того места, куда ты уселась, — сухо бросаю ей.

Она закатывает глаза, но даже не пытается спорить. Мы обе знаем, что задницу Сейбл создали сами боги, но и энергетика в ней была соответствующая.

— Я вообще-то за тебя беспокоюсь, сучка, — говорит она, коротко усмехнувшись. И, честно говоря, правильно делает.

— Того, кто управляет моим персонажем в The Sims 25, пора посадить в тюрьму. То, что со мной происходит — это просто какое-то издевательство и беспредел.

Сейбл согласно кивает с серьёзным видом. — Он заслужил срок уже за то, что не сделал Мрачного Жнеца26 твоим «бэби-дэдди». 27.

— Нет, он просто сделал его моим отцом, — виновато бормочу я.

Она наклоняет голову набок и, поджав губы, смотрит в потолок, обдумывая этот аргумент.

— Хм. Пожалуй, так и есть.

Я драматично стону.

— И мой папочка-Жнец встречается со студенткой. Из моего же колледжа, и мы с ней ровесницы. Они общаются уже два года, а значит, он всё это время знал, где я. И мало того: он, скорее всего, нацелился на Рокси именно из-за меня.

Она поджала губы, и в её взгляде, полном сострадания и тихой грусти, отразилась вся та боль, которую я сейчас чувствовала.

Сейбл понимает не хуже меня, что жизнь Рокси в смертельной опасности, и та об этом даже не подозревает. А наоборот свято верит, что влюблена в человека, который просто не способен на те зверства, в которых его обвинил Дред.

— Она сказала, что они планируют перебраться туда же, куда я уеду после колледжа. Хотят быть поближе ко мне. При условии, что там будут хорошие школы для их будущих детей, Сейбл. Грёбаные дети. Во множественном числе! С чёртовой «и» на конце!

Её губы сжимаются ещё сильнее, а лицо становится совсем страдальческим. Если бы не тот бред, что льётся из моего рта, я бы решила, что у неё просто запор.

— И чего ты хочешь? — спрашивает она. Заметив мой недоумённый взгляд, Сейбл поясняет: — Ты ведь подавала документы на перевод в Лондон. Ты всё ещё можешь это сделать. Ты всё ещё можешь уехать, и тогда… что бы там ни случилось с Рокси, это останется на совести случая.

Я открываю рот, чтобы возразить, но она тут же меня перебивает:

— Или ты остаёшься, и мы пытаемся вытащить Рокси живой из этих отношений. Вот твои варианты, и именно с этим тебе нужно определиться.

Я люблю её за это «мы».

Это лишь подтверждает, насколько сокрушительным станет для неё мой отъезд в Лондон.

Именно поэтому я чувствовала вину за нашу дружбу с Сейбл с самого начала. Я всегда знала, что однажды мне придётся исчезнуть. Просто думала, что это случится чуть позже, уже после выпуска. Что у меня будет возможность сделать всё не спеша.

Потому что верила, что у меня есть время.

Сейбл знала об этом. С той самой секунды, как стало известно, что Лайонелу назначили слушание о досрочном освобождении, мы обе понимали — мой отъезд лишь вопрос времени.

Но это не отменяет того, что мне чертовски больно.