Вздохнув, она берёт блюдце с темблеке и протягивает её мне.

— Ешь, сучка. Я сделала его слаще, специально для тебя.

Я усмехаюсь:

— Ты меня любишь.

Она отвечает мне натянутой, почти мучительной улыбкой.

— Больше жизни.

Она знает, что время на принятие решения у меня на исходе, но, какой бы выбор я ни сделала, также понимает, что нам всё равно осталось недолго, даже если я решу остаться.

Без названия

Глава 9

ДРЕД

— Видела тебя на вечеринке у Крейга, но мы пообщались от силы секунд тридцать, прежде чем ты исчез. Хотела отдать тебе это ещё тогда, но не вышло. В общем, держи.

Девушка протягивает мне листок бумаги, застенчиво стреляя глазками из-под ресниц и прикусывая нижнюю губу.

Готов поспорить, она думает, что это сексуально. Но в итоге она выглядит как ребёнок, а это лучший способ, чтобы мой член втянулся обратно.

Не говоря уже о том, что она рыжая, а не блондинка.

Вечеринка у Крейга была чуть больше двух недель назад, но я совершенно не помню, чтобы с ней разговаривал.

На следующее утро после вечеринки я улетел в Техас на национальные соревнования, потом вернулся в Колорадо на три дня, чтобы снова сорваться, только на этот раз в Вирджинию, на неделю в тренировочный лагерь сборной США. Я прилетел только вчера вечером и вымотан на хрен. Больше всего на свете я хочу завалиться в грёбаную постель, но есть одна блондинка, которую мне до смерти хочется увидеть.

Я молча пялюсь на эту бумажку, даже не шелохнувшись. В ту секунду, когда до неё наконец доходит, что я её не возьму, атмосфера вокруг становится неловкой. Она медлит, не решаясь убрать руку, словно не может решить, то ли силой ткнуть этой бумажкой мне в грудь, то ли просто сдаться.

Будь я в другом настроении, то был бы с ней гораздо милее. Я медийная личность, так что стараюсь не вести себя, как мудак без лишней необходимости. Мой пиар-агент вышел бы в окно, если бы я со всеми вёл себя так же, как с Ревери. А если бы меня все ненавидели так, как она, я бы скорее утонул, чем получил хоть какой-то спонсорский контракт.

Плюс ко всему, когда у большинства людей остаются приятные впечатления от общения со мной, они куда охотнее закрывают глаза на нашу вражду с Ревери.

«Всё-таки её отец убил его мать. Можно ли его винить за то, что он портит ей жизнь?»

«Она в каком-то смысле и правда это заслужила…»

«На самом деле Дред такой душка. Он ведёт себя так с ней только из-за того, что её семейка с ним сделала, и его вполне можно понять.»

Если честно, то, что она огрызается в ответ, только помогает поддерживать мою репутацию, потому что теперь большинство видит в наших отношениях взаимную вражду. Я не единственный, кто нападает, и моё поведение выглядит вполне обоснованным.

С Ревери... с ней всё иначе.

Стоит мне поймать взгляд этой девчонки, как её детское кокетство мигом испаряется. На смену ему приходят стыд и неловкость: щёки ярко-красные, брови недовольно сдвинуты, а глаза испуганно мечутся по сторонам, не зная, куда себя деть.

Похоже, она учится со мной на курсе финансов, так как поймала меня прямо на выходе из аудитории. Лекция закончилась пару минут назад, и мимо нас проходит толпа студентов, вынуждая меня отступить назад и прислониться к стене. Теперь она стоит всего в паре сантиметров от меня.

Следовало бы проявить вежливость и забрать эту чёртову бумажку, но я сейчас совсем не в духе. До сих пор не видел Ревери нигде, кроме как на грёбаной заставке своего телефона, и меня это дико бесит.

Плевать. Я имею право на паршивое настроение.

— Э-э, тебе не обязательно её брать. Я просто хотела познакомиться, только и всего, — она выдавливает из себя нервный смешок. — Остальные девчонки говорят о тебе так, будто ты не живой человек. Терпеть не могу, когда из кого-то делают вещь, понимаешь? Наверное, я просто хотела, чтобы ты знал: я вижу в тебе парня, а не просто олимпийского чемпиона, за которым тебя никто не видит.

Она бы сильно удивилась, узнав, что я слышал такую же речь почти от каждой девчонки, которая пыталась меня соблазнить.

«Я не такая. Потому что вижу тебя настоящего.»

«Они просто хотят тебя использовать, но не я. Ни за что.»

«Ты не просто звезда. Я вижу, что за этим скрывается. Того человека, которого ты прячешь за маской, но со мной это не сработает.»

Честно говоря, я предпочитаю, чтобы со мной были откровенны. Когда девчонки говорят прямо в лоб, что просто хотят трахнуться, я уважаю это в сто раз больше, чем притворство тех, кто пытается строить из себя кого-то особенного.

Ни одна из них, блядь, не особенная.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

Это придаёт ей немного уверенности, и на губах снова играет застенчивая улыбка. Она заправляет прядь рыжих волос за ухо, и, скорее всего, по её задумке это должно было выглядеть мило.

Ни хрена подобного.