Она хватает свои тетради и уже собирается уйти, но вдруг колеблется. Закусив губу, она резко оборачивается ко мне с предельно искренним выражением лица.

— И всё же... мне правда жаль, что из-за Дреда тебе пришлось через всё это пройти. Я не раз высказывала твоему отцу всё, что думаю о его несправедливом отношении к тебе, и мы с Лайонелом согласны: Дред должен быть наказан за всё, что он натворил. В общем, я просто хотела сказать, что ты всего этого не заслуживаешь. Твой отец невиновен, и если тебе когда-нибудь станет здесь одиноко, в университете, из-за того, что ты веришь в него и любишь, то просто знай — я чувствую то же самое. И ты всегда можешь со мной поговорить или типа того, если вдруг понадобится.

Слеза скатывается по моим нижним ресницам, и после секундного колебания Рокси наконец разворачивается и уходит с поникшим видом, что-то сердито бормоча себе под нос, похоже, ругает себя за длинный язык.

Я провожаю её взглядом, пока она не скрывается за стеллажом, но мои глаза намертво прикованы к месту, где она только что была.

В том, как она погасла, есть что-то трагически-поэтичное.

Какое пугающее предзнаменование.

Телефонный звонок вырывает меня из транса, и сердце тут же прыгает куда-то к самому горлу. Стоит мне один раз не вовремя чихнуть, и оно вылетит прямо через нос.

Сердце бешено колотится. Я приподнимаюсь с дивана, чтобы достать телефон из заднего кармана, и вижу, что звонит Барри. Простояв пять минут в полном ступоре, глядя туда, где исчезла Рокси, я наконец пришла в себя и сразу ему позвонила. Но вместо того, чтобы ответить, Барри прислал сообщение: произошло ещё одно убийство, совершённое подражателем, и он перезвонит, как только сможет.

От этого паника накрыла меня ещё сильнее. Я сгребла свои бумаги, позвонила Сейбл и рванула прямо к ней.

Уже оглядываясь назад, понимаю, что садиться за руль было не лучшей идеей, ведь я совершенно не помню, как сюда добралась.

Когда я приехала, то просто рухнула на диван и пересказала всё Сейбл, а она сделала то, что умеет лучше всего — принялась утешать меня своей едой. Сейчас она на кухне, под негромкий фоновый ритм Bad Bunny готовит мне темблеке24.

— Привет, — отвечаю я, включая громкую связь, кладя телефон себе на грудь.

— Привет, милая, — здоровается Барри. Голос у него совсем уставший, но в нём всё ещё слышится нежность. — Что там у тебя?

— У Лайонела есть девушка, — безэмоционально отвечаю. В моей голове по кругу прокручиваются пять стадий горя, и прямо сейчас я застряла на депрессии. — И по чистой случайности она тоже учится в УХК.

Тишина.

В полном оцепенении я жду, прекрасно понимая, какой шок он сейчас испытывает. Наверное, он тоже проходит через все пять стадий горя.

— Прошу тебя, Рев, — начинает он, и голос его заметно напрягается. Он делает паузу, чтобы тяжело выдохнуть. — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Не шучу, — говорю я. — Она сама ко мне подошла. Её зовут Рокси, и она тоже на последнем курсе.

Я пересказываю весь наш разговор таким будничным тоном, будто обсуждаю прогноз погоды. К тому времени как я заканчиваю, Барри на том конце трубки уже просто стонет.

— Он меня в могилу сведёт, — бормочет он себе под нос.

Честно говоря, я удивлена, что этого до сих пор не случилось. По репутации Барри и Джеффа был нанесён мощный удар после того, как они арестовали Лайонела и предъявили ему обвинение в убийстве Кэтрин. Их просто смешали с грязью, выставили паршивыми агентами, тем более что этот подражатель только играет Лайонелу на руку, выставляя его невиновным. Кое-кто даже требовал вышвырнуть их из ФБР, хотя, если не брать в расчёт дела Локсмита и подражателя, Барри и Джефф — крайне уважаемые специалисты в своей области.

Настоящее спасение, что начальник Барри, Рич, — один из тех немногих, кто не фанатеет от Лайонела. Судя по всему, он сомневается, что Лайонел и есть Локсмит, но он считает Барри своим лучшим агентом и доверяет ему. Именно поэтому Рич и поручил ему дело подражателя.

Иногда мне кажется, что Барри это только задевает, и в глубине души он хочет, чтобы Рич просто его уволил, как того требовал весь мир.

— Он сделал это специально, — говорю я. — Лайонел знает, что я виню себя за… — горло внезапно сдавливает спазмом, будто тело предупреждает мозг: я не выдержу, если сейчас погружусь во всё это. Поэтому я делаю глубокий вдох и начинаю заново. — Он знает, что я буквально задыхаюсь от вины за то, что он заставил меня совершить. Как бы я ни ненавидела это признавать, этот человек знает меня лучше, чем я сама, и превращает моё чувство вины в оружие. Я просто не переживу, если Рокси погибнет по моей вине.

Мозг переключается на стадию принятия.

Чего бы Лайонел от меня ни хотел, он добьётся своего, используя жизнь Рокси. И я либо позволю ему это, либо нет. Рокси либо умрёт, либо останется жить. Вот и всё.

— Может, у нас получится убедить Рокси, что Лайонел…