В любом случае, мне стало чуть спокойнее за свои руки, хотя я бы всё отдала за то, чтобы и она, и остальные девчонки просто, блядь, оставили меня в покое.

Стейси отворачивается и тянет меня за собой, бормоча под нос:

— Надо было всё-таки нацепить тот грёбаный колючий светлый парик.

Толпа девчонок обступает меня со всех сторон, пока мы идём, не давая ни единого шанса на побег. Адреналин без остановки пульсирует в венах, и я постоянно оглядываюсь по сторонам, выжидая момент, чтобы свалить.

Весь задний двор обнесён белым штакетником, а в самом дальнем углу виднеется калитка. Когда мы к ней подходим, Стейси скидывает щеколду и толкает меня вперёд.

За домом Крейга нет ничего, кроме густого леса, и когда я понимаю, что она ведёт меня именно туда, моё беспокойство снова перерастает в настоящую панику.

Дыхание сбивается, а девчонки обступают меня ещё плотнее, чувствуя, что я вот-вот сорвусь с места.

— Куда мы идём? — быстро спрашиваю я, и моё прерывистое дыхание вырывается изо рта облачками пара.

— Туда, где тебе самое место, — загадочно отвечает Стейси.

«Туда, где мне самое место».

А значит, то, куда они меня тащат, — по-настоящему ужасное место.

По телу разливается тревожный жар, и я снова бросаю взгляд в разные стороны, но выхода по-прежнему нет. Пульс гремит в висках, затылок и поясницу заливает липким потом, внутри всё дрожит, будто у меня резко упал сахар в крови.

Даже в темноте отблесков огней города хватает, чтобы пробираться между деревьями и не вписаться лицом в землю, хотя я то и дело спотыкаюсь о ветки, пока мы углубляемся в лес. Хруст листьев, травы и веток бьёт по нервам, и с каждым шагом моё тело напрягается всё сильнее от инстинктивного желания начать махать кулаками и брыкаться.

Как раз в тот момент, когда сердцебиение в груди достигает критической отметки, мы останавливаемся. Где-то вдалеке мерцают огни дома Крейга, и доносящийся оттуда приглушённый шум вечеринки растворяется в ночном воздухе.

Я оглядываюсь по сторонам, не понимая, на что должна смотреть, пока Стейси не отходит в сторону.

— Да вы, блядь, издеваетесь! — шиплю я, делая шаг назад и врезаюсь в девушку позади. Она хватает меня за плечи, а Стейси мёртвой хваткой держит за руку, но я готова вмазать этим сукам, лишь бы вырваться.

Могила.

Он выкопал долбанную могилу.

Пусть на мне будет эта фальшивая кровь, я буду носить на себе дату смерти его матери, но я не позволю им похоронить меня заживо. Да лучше я сдохну, сражаясь с ними, чем буду задыхаться под двумя метрами земли.

— Пусти меня! — резко бросаю я. Голос дрожит, когда я с силой вырываю руку из хватки Стейси. Мне требуется лишняя секунда, чтобы полностью освободиться, но сейчас во мне бурлит адреналин, и у неё просто нет грёбаного выбора.

Раздражённая, она что-то рычит в ответ, но резкий звон в ушах заглушает её голос. Паника и адреналин обострили все мои чувства до предела. Зрение, обоняние и даже вкус — всё стало неестественно острым.

Хватка на моих руках становится крепче, когда я пытаюсь вырваться, и остальные обступают меня ещё плотнее. Мои кулаки сжимаются так, что кожа на костяшках натягивается до предела. Я в миллисекундах от того, чтобы начать пробивать себе путь сквозь эту живую стену, но тут Стейси раскрывает рот.

— Ты не сдохнешь, — произносит она так, будто я тупица, с отчётливым осуждением и раздражением в тоне. — Никто из нас не собирается садиться в тюрьму из-за тебя, Ревери. Ты и так разрушила достаточно жизней. Даже не думай, что мы позволим тебе разрушить ещё и наши.

Её слова ничуть не унимают ужас, пульсирующий в венах. Она серьёзно ждёт, что я просто поверю ей на слово? Логически я понимаю, что она права, но какой нормальный человек добровольно ляжет в могилу в окружении тех, кто, может, и не готов пойти на убийство как таковое, но определённо жаждет твоей смерти?

Когда я качаю головой, инстинктивно пятясь назад и снова врезаясь в стоящую сзади девицу, Стейси тяжело выдыхает, будто я веду себя совершенно неразумно.

— Помогите мне затащить её туда. Скрутите ей руки.

— Нет! — визжу я, и, как раз в тот момент, когда я замахиваюсь для удара, та, что сзади, сжимает меня в «медвежьем захвате», намертво прижав мои руки к бокам.

Это не мешает мне сопротивляться: я брыкаюсь, извиваюсь всем телом и даже пытаюсь резко ударить её затылком. Она это предвидела и уклонилась в сторону, спасая свой нос от перелома.

Но я всё равно со всей силы наступаю ей на ногу. Она лишь рычит и тут же пинает меня в ответ прямо по щиколотке, но я почти не чувствую боли и продолжаю вырываться. Мне удаётся заехать кому-то ногой по руке, и та лишь шипит, тряся ушибленной кистью, а ещё одна оказывается в сантиметре от того, чтобы остаться без зубов.