Я поднимаю взгляд на Коннора и робко, неуверенно улыбаюсь. Вместо боковых резцов у меня пока лишь крошечные пеньки — коренные зубы только-только начали пробиваться.

— Тяжело, — тихо соглашаюсь я. — Мой папа никогда бы никого не обидел.

Я морщусь, потому что и тогда, и сейчас я знала, что это ложь, но у меня просто не было выбора.

Вспышка на периферии зрения заставляет меня вздрогнуть; сердце прыгает к самому горлу прежде, чем я успеваю сообразить, что это было.

Пока интервью продолжается, наши голоса постепенно затихают, становясь лишь фоном. Я наблюдаю, как несколько человек направляются к домику у бассейна. Сердце уходит в пятки, а кровь отливает от лица. Тревога, страх и адреналин разом хлынули по венам, погружая меня в состояние дикой паники.

Я быстро оборачиваюсь и запираю за собой дверь, а сердце теперь так неистово колотится о рёбра, будто само отчаянно ищет путь к спасению.

Четыре девушки подходят к окнам по обе стороны от двери, по две у каждого. У меня отвисает челюсть, и я в шоке пячусь назад, пока они прижимаются к стеклу, приковывая меня к месту своими мёртвыми, бездушными глазами.

Несколько секунд я могу лишь на них смотреть, лишившись дара речи. Я замерла в полном оцепенении от вида их белых футболок, окровавленных шей и абсолютно пустых, лишённых всяких эмоций, лиц.

Словно в оцепенении, я медленно оборачиваюсь, оглядывая с десяток девушек или около того, заполнивших пространство вокруг домика. Каждая из них прижималась к стеклу, и все они были одеты совершенно одинаково, за исключением разных дат, выведенных у них на груди.

Я сдерживаю подступающие слёзы, не в силах пошевелиться. И просто стою, полностью парализованная, наблюдая, как они уставились на меня своими пустыми, безжизненными лицами.

Что… за херня… здесь происходит?

Дрожь в конечностях усиливается, а адреналин неуклонно хлынул по венам. Я, блядь, понятия не имею, что мне сейчас делать. Очевидно, я могла бы просто уйти, но мысль о том, чтобы выйти наружу, когда они все там, пугает ещё сильнее.

Но где-то здесь должен быть чёрный ход.

Мозгу требуется ещё несколько секунд, чтобы заставить тело двигаться. И как только это происходит, я срываюсь с места и несусь по коридору, пролетая мимо кухни и нескольких закрытых дверей. Здесь чертовски темно, так что мне приходится затормозить и лихорадочно искать телефон. Я включаю фонарик, но тут же резко замираю. Это уже конец коридора. Передо мной раздвижные двери, распахнутые настежь, за которыми виднеются стиральные машины.

Тяжело дыша, я свечу фонариком по сторонам, лишь подтверждая то, что и так уже знала.

Другого выхода нет.

Блядь, блядь, блядь, блядь.

Холодный пот стекает по спине, а тревога раздирает желудок, пока я обдумываю, что ещё делать. Мой единственный другой вариант — спрятаться в одной из комнат и надеяться, что им в конце концов станет скучно и они уйдут.

Я бросаюсь к ближайшей двери, но она оказывается заперта. В замешательстве и панике дёргаю дверную ручку, но та даже не шевелится.

— Какого хрена? — шепчу я себе под нос.

Я пробую следующую дверь, затем ещё одну — обе заперты. Остаётся последняя, и когда она с лёгкостью распахивается, по спине тут же пробегает холодок. Каждая мышца в моём теле каменеет, пока я осторожно вхожу в комнату.

Прямо передо мной располагается большое окно. Жалюзи повёрнуты наружу, впуская внутрь лунный свет, в бледном сиянии которого проступают очертания кровати, стоящей прямо под подоконником.

В нерешительности я щёлкаю выключателем и тут же вскрикиваю: сердце подпрыгивает к самому горлу. Я невольно отступаю, затем спотыкаюсь, путаясь в собственных ногах, и приземляюсь прямо на задницу.

Дред сидит на краю кровати, уперев локти в широко расставленные колени, и небрежно вертит в руках нож. Алая струйка стекает по лезвию на его ладонь и тяжёлыми каплями падает на светлый деревянный пол.

Я прижимаю руку к груди, моё сердце яростно бьётся о рёбра.

— Какого хрена?! — задыхаясь, выкрикиваю я.

Зловещая усмешка трогает уголок его губ, хотя в ледяных глазах нет ни капли тепла.

— Ну, привет, дорогая.

Без названия

Глава 7

РЕВЕРИ

Мозг кричит мне бежать назад тем же путём, каким пришла, но я застыла под пронзительным взглядом Дреда.

— С днём рождения, — сухо произносит он. В его голосе нет ни капли эмоций.

Не знаю, что пугает больше: вся эта грёбаная ситуация или то, что он знает меня слишком хорошо, чтобы предугадать мой каждый шаг, и спланировал всё это с полной уверенностью, что я докажу его правоту.

И я, блядь, именно так и сделала.

Вспышка гнева пронзает меня насквозь, давая достаточно сил, чтобы вскочить на ноги и закипеть от ярости, глядя на него.

— Ты долбанный псих, ты в курсе? — шиплю я. — Петли в моей комнате, значит, было недостаточно? Теперь ты решил швырнуть мне в лицо образ его жертв?