Я беру с тумбочки письмо, которое положила туда перед тем, как раздеться, и нерешительно протягиваю ей.

Нахмурившись, она садится рядом со мной на кровать. Пока она изучает адрес отправителя и получателя, на её лице сменяется целая гамма эмоций: замешательство, шок, отрицание и, наконец, ужас.

— Это что… письмо с уведомлением об освобождении Лайонела? — осторожно спрашивает она и поднимает на меня взгляд, будто на самом деле не хочет знать ответ.

Я плотно сжимаю губы, и это красноречивее любых слов, и она потрясённо выдыхает.

— Ревери, ты же этого не делала, — шепчет она, и её глаза округляются.

Сморщившись, я кривлю рот в жалкой, виноватой улыбке. Она прижимает ладонь ко лбу и смотрит на письмо так, будто в нём указана дата моей смерти. Как ни странно, в каком-то смысле так оно и есть.

— Оно было в стопке с почтой, — быстро объясняю я. — Не думаю, что он его уже видел. Сама не знаю… я просто запаниковала и стащила письмо. Он съедет с катушек, когда узнает, и… я не знаю! Всё думала об этом дерьме, — я злобно машу рукой в сторону окровавленного манекена, — и это было ещё до того, как он узнал об освобождении отца. А когда он узнает правду, то сделает что-то похуже, и, наверное, мне просто хотелось выиграть немного времени.

Сейбл замахала руками перед собой, её брови сошлись на переносице, а на лице отразилось полное замешательство.

— Подожди, подожди. Как ты его украла? Ты что, была в его комнате?

Я стону:

— Ну да. Послушай, я всё позже объясню, но он приковал меня цепью к флагштоку во дворе и оставил на улице в метель на...

— ЧТО?!

Я мигом скидываю ноги на пол и отчаянно хватаю Сейбл за руки, сажая её задницу обратно на матрас как раз в тот момент, когда она собирается вскочить.

— Пожалуйста, Сейбл, только сейчас не заводись. Я жива, и, хотя на мою жизнь явно поставили грёбаный таймер, всё в порядке, ясно?

Это чистой воды ложь — ничего здесь не в порядке. У Дреда есть видео, где я голая лежу на его кровати, а всё моё тело изрисовано датами исчезновения жертв Локсмита. Не говоря уже о фото, где он, как грёбаный психопат, слизывает слезу с моей щеки.

Во всём этом нет ни капли нормального.

Сдавшись, Сейбл тяжело вздыхает, её плечи бессильно опускаются, а лицо искажается от сочувствия и страха.

— Дерьмо, Рев. Он совсем с цепи сорвётся, если узнает, что ты стащила это письмо.

Я прикусываю губу, и от одной мысли об этом внутри всё сжимается от страха.

— Знаю, — едва слышно выдыхаю я.

Она снова выдыхает и, покачав головой, переводит взгляд на манекен. Я же смотрю на свои руки, нервно перебирая пальцами.

— Он всё равно узнает, — тихо заявляю, снова привлекая внимание Сейбл. — Я могла бы сказать ему вчера вечером, но, блядь, я слишком струсила, потому что, когда он узнает, он... — тут же осекаюсь и глубоко вдыхаю, хотя это почти не помогает унять бешеное сердцебиение. Через несколько секунд я заставляю себя спокойно произнести: — Он превратит мою жизнь в ещё больший ад. Мне нужно перевестись, но для этого придётся уехать из страны, а шансы, что меня примут, ничтожны, так что даже не знаю, получится ли, и я⁠...

— Эй, — мягко прерывает она, не давая мне окончательно слететь с катушек. Сейбл снова прижимается своим лбом к моему, и я буквально кожей чувствую исходящее от неё разочарование. — Ты всё ещё можешь уехать в другой штат. Свалить от него и начать всё с чистого листа где-нибудь в другом месте⁠...

— Чтобы он всё равно меня выследил? — огрызаюсь я и отстраняюсь, впиваясь в неё злобным взглядом, в котором, правда, нет настоящей искры. — В этом университете лучшая программа криминологии в стране. Какой смысл бросать всё это ради другого колледжа в Штатах с дерьмовой программой, если он всё равно меня выследит?

Она знает: Дред уже предельно ясно дал понять, что куда бы я ни сбежала, он последует за мной. К чёрту учёбу, его команду по плаванию или Олимпиаду. Он может потащиться за мной хоть на край света, но там, по крайней мере, найти меня будет куда сложнее.

— То, что он угрожает, ещё не значит, что он так и сделает. Или что он настолько всесилен, каким хочет казаться, — спорит она, повышая голос. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Ведь я здесь не учусь и не могу прикрывать тебя целыми днями. Мне не защитить тебя от него, Рев!

В её голосе нет гнева, не видно его и в чертах лица. Это чистый страх.

Моё раздражение испаряется, и на этот раз я сама обхватываю её лицо ладонями.

— Я и не прошу об этом, — тихо говорю. — И никогда бы не захотела, чтобы ты так рисковала. Вообще, я бы предпочла, чтобы он даже не знал о тебе... точнее, хочу, чтобы ни один из них не знал, что ты вообще существуешь.

Она от бессилия опускает плечи и закрывает глаза, выглядя такой же беспомощной, какой я чувствую себя.