Дред постоянно мелькает в спортивных новостях и на канале ESPN. Я слышала, что на его заплывах всегда полно репортёров, и хоть мне было глубоко плевать, чтобы искать о нём информацию в интернете, но несложно догадаться, что в сети он настоящая знаменитость.

А значит, он находится под колоссальным давлением. Все взгляды прикованы к нему, все ждут, что через три года он снова пройдёт отбор на Олимпиаду. Если он, скажем, облажается по-крупному на заплыве, то это наверняка попадёт во все заголовки.

Прикусив нижнюю губу, я быстро ныряю в его ванную, прежде чем успею всё обдумать. Или, вернее, передумать. Открываю зеркальный шкафчик над раковиной: на одной из полок выстроились пузырьки с мелатонином12, один из них открыт и почти пуст. Я вскидываю бровь, но меня как-то не удивляет, что у него проблемы со сном.

У меня, блядь, тоже.

И хотя я не то чтобы рассчитывала найти здесь сраный аптечный склад, но всё же надеялась отыскать хоть какое-то снотворное.

Сначала я быстро оглядываюсь через плечо, затем достаю открытый пузырёк вместе с новым и тут же принимаюсь за дело. Стараясь не шуметь, я высыпаю содержимое первой баночки на край раковины и щедро добавляю таблеток из второй. Затем дном пустого флакона растираю их в мелкий порошок.

Всё это время сердце колотится как сумасшедшее, и я молю любого бога, которому меня всё ещё жаль, чтобы этот ублюдок не проснулся.

Когда всё готово, я ловко засыпаю порошок обратно в пустой пузырёк, а второй возвращаю в шкафчик, надеясь, что он не заметит подвоха, пока не станет слишком поздно.

Судорожно выдохнув, я крадусь обратно в комнату, мой взгляд мечется по сторонам, пока не замирает на кусачках для ногтей, лежащих на его столе. Я бесшумно к ним подбираюсь и хватаю, ухмыляясь, когда замечаю выдвижную металлическую пилочку. Теперь моя цель – его мини-холодильник.

Одно я знаю наверняка: у Дреда всегда есть при себе бутылочка Gatorade13. Не сомневаюсь, что перед заплывами он выпивает сразу несколько штук.

Прикусив нижнюю губу, я осторожно открываю холодильник и чуть не визжу от восторга: он просто полностью забит этими бутылками с самыми разными вкусами.

Ещё раз оглядываюсь через плечо, проверяя, спит ли он, затем хватаю первую бутылку и кручу крышку до того самого момента, когда она вот-вот должна хрустнуть. Затем я беру кусачки и отгибаю тонкую металлическую пилочку так, чтобы она торчала прямо. Максимально осторожно я просовываю её кончик под крышку, за защитное кольцо, и медленно веду по всему ободку, пока крышка не соскакивает, а пломба при этом остаётся целой.

Руки дрожат от прилива адреналина, пока я засыпаю внутрь примерно пол чайной ложки порошка и аккуратно взбалтываю бутылку до полного растворения. После этого я с силой захлопываю крышку, мысленно молясь о том, чтобы, когда он её откроет, она хрустнула, как новая, а не просто снялась целиком.

Я иду на риск и прохожусь по первым двум рядам... шесть бутылок. Этого хватит, чтобы он точно вытянул ту, что с добавкой.

Понятия не имею, сработает ли хоть что-то из этого. Порошок может осесть на дне, потому что напиток слишком холодный, чтобы всё растворилось без остатка, и он заметит это прежде, чем начнёт пить. Или он поймёт, что с крышками что-то не так.

Не знаю, что будет. Я могу только надеяться на грёбаный успех и готовиться к последствиям, когда он рано или поздно поймёт, что я его чем-то накачала.

Большинство людей на моем месте забились бы в угол, стараясь не навлекать на себя гнев своего мучителя, но он будет истязать меня независимо от того, сопротивляюсь я или нет. Так что меньшее, что я могу сделать — это сохранить чёртово достоинство и заставить этого ублюдка поцеловать меня в задницу.

Закончив, я без промедления прячу пустую баночку из-под мелатонина в карман пальто, кладу кусачки ровно на то место, откуда взяла и бросаюсь к двери.

Но стоит мне потянуться к дверной ручке, как я замечаю небольшую стопку писем на прикроватной тумбочке прямо рядом с дверью. Я уже собираюсь отвернуться, как вдруг на одном из конвертов мелькает слово «жертва». Сердце уходит в пятки, и мой взгляд мгновенно приковывается обратно к этой стопке.

Из-под других писем выглядывает край белого конверта и этого достаточно, чтобы я могла убедиться, что мне не показалось.

Медленно протягиваю руку и вытаскиваю конверт из стопки, быстро пробегая глазами по шапке письма.

Служба поддержки и обеспечения прав жертв и пострадавших при Департаменте исправительных учреждений и реабилитации штата Калифорнии.

Блядь.

Это официальное извещение для Дреда о том, что прошение моего отца об освобождении удовлетворено и дата его выхода на свободу уже назначена.

Должно быть, он его ещё не видел, иначе вскрыл бы немедленно.