В моих мыслях разворачивается целый фильм ужасов: Дред открывает конверт, его светло-голубые глаза пробегают по строчкам, подтверждая, что убийца его матери окажется на воле всего через каких-то три недели. Затем, в считанные секунды, абсолютная тьма поглощает его роговицы, из пальцев прорастают тринадцатисантиметровые когти, и он сдирает с себя человеческую кожу, обнажая вишнёво-красную плоть. В своём пугающем величии предстаёт демон размером с детёныша тираннозавра, с изогнутыми рогами, венчающими огромную голову, с зубами, острыми как иглы, а вместо ног у него копыта.

И это лишь слегка преувеличенное описание того, что произойдёт на самом деле.

Господи, и я действительно не хочу знать, что он сделает после этого.

Сердце пропускает удар, и я не даю себе ни секунды на раздумья. Складываю конверт пополам, заталкиваю в карман и пулей вылетаю из его комнаты, стараясь как можно тише прикрыть за собой дверь.

В животе, сменяя друг друга, борются стыд и тревога, пока я со всех ног убегаю из общежития, игнорируя недоуменные взгляды нескольких студентов, стоящих в коридоре. На долю секунды в голове вспыхивает мысль развернуться и положить письмо на место, но я не могу заставить собственные ноги подчиниться.

Дред рано или поздно всё узнает. От этого не спастись.

Но можно отсрочить.

Когда я оказываюсь на морозном январском воздухе, то чувствую грёбаное облегчение, словно я впервые смогла нормально вздохнуть с тех самых пор, как вчера вечером зашла к себе в комнату.

Уже в коридоре своего общежития я замечаю подозрительные взгляды студентов, проходящих мимо. Я почти забыла, что многие из них вчера наблюдали, как двое копов волокли меня на улицу в наручниках, а потом видели разрубленный на части манекен в моей комнате. К этому моменту они уже наверняка догадались, что это была подделка, но это не мешает им бросать на меня косые взгляды и демонстративно шарахаться в сторону, когда я прохожу мимо.

Никто со мной не разговаривает. Вместо этого они предпочитают следовать примеру Дреда и относятся ко мне как к изгою, хотя сами издеваться не рискуют: не после того, как последняя девчонка подставила мне подножку. Я дала ей попробовать на вкус мой кулак, и с тех пор ко мне никто не лезет.

Самое забавное, что они, вероятно, были бы не прочь со мной подружиться, не будь здесь Дреда. До поступления в этот колледж люди никогда не относились ко мне так паршиво.

Может, поэтому какая-то часть меня даже не против. Я не обижаюсь за то, что никто из них не хочет иметь со мной ничего общего, потому что это даже кажется заслуженным. Будто я наконец получаю то отношение, которого была достойна с той самой секунды, как Барри арестовал моего отца.

Потому что Лайонел виновен, и люди должны были его ненавидеть. И мою мать, и меня они тоже должны были ненавидеть за то, что мы поддерживали этого монстра.

Так что я игнорирую их взгляды и замираю перед своей дверью. Но стоит мне потянуться к ручке, как я медлю. Не то чтобы я забыла, что манекен всё ещё внутри, просто я запрещала себе об этом думать.

Теперь же у меня нет выбора и приходится признать его присутствие. Сердце тут же пускается вскачь, затылок покрывается холодным потом, и ледяная дрожь пронзает всё тело до самых кончиков пальцев ног. Я пытаюсь сглотнуть, но безуспешно — словно чья-то рука сжала моё горло мёртвой хваткой, превращая его в раздавленную макаронину.

Тело – подделка.

Оно не настоящее.

Оно не настоящее.

Оно. Не. Настоящее.

Студенты буквально сверлят меня глазами, они изучают меня с жадным любопытством, пялясь на это «фрик-шоу» у двери, будто внутри и правда лежит труп. Их назойливое внимание не может унять нарастающую панику, но его достаточно, чтобы я взялась за ручку дрожащей, потной ладонью и ворвалась в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я глубоко вдыхаю, силой загоняя кислород в лёгкие, но он тут же вылетает обратно, стоит мне увидеть на полу искромсанный манекен и лужу фальшивой крови под ним.

От этой картины из меня будто вышибает дух, и я тут же оседаю на пол, прижимая подбородок к груди и сцепляя пальцы на затылке.

В мыслях я по пунктам диктую себе, как нужно дышать. Но тело отказывается подчиняться. Я не могу сделать ни вдоха, меня пошатывает, а в голове становится подозрительно легко.

Это не по-настоящему. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему.

Только вот эта мантра, крутящаяся на повторе в моей голове, ни черта не сдерживает панику, как не мешает и сердцу колотиться в груди с такой силой, что там наверняка останутся долбаные синяки.

— Я не справлюсь, — шепчу вслух сорванным голосом. Я трясу головой, повторяя одни и те же слова снова и снова.

Мне удаётся поднять голову, чтобы оглядеться в поисках телефона. Кажется, я выронила его, когда они ворвались внутрь, и с тех пор мне было не до него. Иначе я бы позвонила Сейбл, чтобы та меня спасла, и мне не пришлось бы спать обнажённой в постели Дреда.

Боже, от одной этой мысли кажется, что я уже схожу с ума.