Его телефон лежит на краю тумбочки. Я осторожно переворачиваю его и касаюсь экрана. Почти шесть утра. За окном всё ещё непроглядная темень: такая же густая, как и в тот момент, когда я закрыла глаза. Понятия не имею, во сколько ему сегодня вставать, но я не собираюсь торчать здесь и ждать, чтобы это выяснить.

Я осторожно кладу его телефон экраном вверх: так, чтобы он давал хоть немного света, а затем хватаю его запястье и аккуратно убираю руку со своей груди. Пытаюсь незаметно выскользнуть: сначала перекидываю ноги к краю кровати, а следом медленно сдвигаю всё тело. Побег близок, но в этот момент он стонет, его рука стальным кольцом обхватывает мою талию и обратно прижимает меня к своей груди. Ладонь тут же возвращается на прежнее место и собственнически сжимает мою грудь.

Иисус грёбаный Христос.

Плотно сжав губы, я закрываю глаза и шумно выдыхаю через нос, пытаясь собрать в кулак остатки терпения и спокойствия. Мне нужно выбраться из этой ситуации, не разбудив зверя. Если получится встать и одеться максимально тихо и быстро, то возможно, я ускользну от Дреда невредимой.

Пожалуй, это всё, чего я хочу на свой день рождения в этом году.

Ну, это, и чтобы Лайонел никогда не вышел из тюрьмы, но это я уже отвлеклась.

В этот раз он был слишком близок к тому, чтобы меня сломать. Непозволительно близко. После вчерашнего кошмара и этого безумия, когда я сначала думала, что отец кого-то убил, поверила, что это меня подставили и арестовали, а затем оказалась брошена посреди грёбаной метели и в итоге очутилась в постели Дреда... Единственное, чего я сейчас хочу — это заползти в свою кровать и рыдать в подушку полчаса. А после – встать под самый горячий душ на свете и содрать с кожи эти даты, которыми он меня заклеймил. Смыть их так, будто они уже не выжжены в моей памяти.

Я ещё никогда не испытывала такой бешеной встряски от эмоциональных и физических пыток за столь короткий срок. У меня не было времени, чтобы успокоиться, когда я поняла, что это лишь очередная жестокая шутка Дреда. Не было времени прийти в себя перед тем, как меня швырнули в пробирающий до костей холод, который сковал меня с такой силой, что в буквальном смысле перехватило дыхание. И уж тем более, мать его, не было времени подготовиться к тому, что он полностью меня разденет и буквально вернёт с того света.

И это было больно. Чувствительность, которая медленно возвращалась к конечностям, обжигала всё тело. Каждое движение превращалось в агонию. Каждый вздох, каждое соприкосновение с кожей заставляли нервы полыхать огнём.

Быть настолько онемевшей и при этом тонуть в агонии — это пытка, которую я больше никогда не хочу пережить. И, конечно же, причина этой пытки сейчас обвилась вокруг меня, словно грёбаный питон.

Господи, как же я его ненавижу.

Так сильно ненавижу, что даже сейчас на глаза наворачиваются слезы.

Поэтому я цепляюсь за эту ненависть, как за спасательный круг, пока снова осторожно хватаю его запястье и убираю руку со своей груди, чтобы наконец выскользнуть из-под него.

На этот раз у меня получается. Я тихо с облегчением выдыхаю и тут же давлюсь этим вдохом, когда он шевелится за моей спиной. Я замираю, все мышцы каменеют, а адреналин мощным разрядом пронзает тело.

Сердце бешено колотится. Жду, когда он мне что-то скажет, но секунды тишины тянутся одна за другой, потому я решаюсь рискнуть и оглядываюсь через плечо.

Он всё ещё спит, но теперь лежит на спине, отвернув голову в другую сторону.

От дикого облегчения я невольно закатываю глаза.

Слава. Грёбаному. Богу.

Экран телефона гаснет, поэтому я снова его касаюсь, возвращая тусклый свет, и осторожно перекидываю ноги через край кровати. Бросаю ещё один взгляд через плечо, и моё сердце сжимается при виде его спящего силуэта.

Я чувствую себя фотографом в дикой природе, который снимает редчайший кадр с самым опасным животным в мире. Прячусь в тени, до смерти боясь, что спящий зверь меня заметит, но замираю на месте: слишком заворожённая, чтобы поступить благоразумно и бежать спасать свою жизнь.

Как у большинства пловцов, его тело кажется неестественно длинным. Ладони могли бы целиком закрыть мне лицо, размер ноги такой большой, что ему наверняка приходится шить обувь на заказ, а мышцы... им вообще не место в этой реальности. Широкие плечи, невероятно мощные, рельефные бицепсы и сужающийся к бёдрам скульптурный торс.