— Ты помнишь, как её звали? — спрашиваю я.

Она молчит.

— Твоему отцу, конечно, не предъявили обвинение в её убийстве, но мы оба знаем, что это сделал он. Её звали Мэйси Браун, и она пропала в этот день. Спустя месяцы полиция нашла её тело, разбросанное по футбольному полю средней школы. Её голову поставили прямо в центр поля, словно грёбаный мяч.

Она снова всхлипывает, и я чувствую, как её живот содрогается под моей рукой. Но я слишком сосредоточен: мой маркер скользит ниже, замирая на её рёбрах с левой стороны.

29.06.09.

— А её имя? Ты помнишь?

— Дред, о-остановись, — умоляет она едва слышным шёпотом.

— Неверно, — отрезаю я. — Её звали Джолин Робертс. Прошёл год с её исчезновения, прежде чем нашли первые фрагменты тела. Он раскидал их по трём озёрам, и у полиции ушло несколько лет, чтобы собрать её по частям. Большую часть нашли обычные семьи, плавающие на лодках в летний сезон.

Я перемещаю маркер правее её пупка.

02.07.10.

А затем прямо под ним вывожу: 08.08.10.

Когда я заканчиваю, она пытается опустить руки, скорее всего, чтобы мне помешать.

— Не смей, — рявкаю я, прожигая её гневным взглядом.

Она застывает с лицом, перекошенным от боли.

Но почему? Потому что я обвиняю её папочку в чудовищных преступлениях? Или потому, что в глубине души она знает, что он виновен, и просто боится это признать?

— П-пожалуйста... — шепчет она, изо всех сил сдерживая свои жалкие слезы.

Вид её слабости лишь сгущает тьму перед моими глазами; она становится плотнее, и сквозь неё всё труднее что-то разглядеть.

— Ты обещала быть хорошей девочкой, — напоминаю я совершенно безэмоционально.

Она приоткрывает рот, собираясь ответить, но я снова перевожу взгляд на камеру, лишая её этой возможности.

— Саванна Литтл. Самая молодая из тех, кого нашли. — Я бросаю на неё короткий взгляд. — Но далеко не самая юная из его предполагаемых жертв. Твой отец изнасиловал и убил её, когда ей было всего семнадцать. Её останки обнаружили на заброшенной фабрике спустя неделю после исчезновения. Их нашёл бездомный Роберт Фокс. Это зрелище так сильно его сломало, дорогая... — Мой голос срывается и требуется несколько секунд, чтобы обуздать бушующие внутри эмоции. — А вторая дата – это когда власти нашли его тело. Он повесился ровно над тем местом, где когда-то обнаружил Саванну.

Она мотает головой, будто пытаясь физически вытряхнуть мой голос из своих мыслей, но всё бесполезно.

Я подношу маркер ниже пупка, бросая взгляд в камеру, чтобы убедиться, что всё ещё нахожусь в кадре, а затем вывожу следующую правду.

21.10.10.

— Сандра Кармайкл. Двое девятилетних мальчишек нашли её голову в парке, прямо на вершине детской горки. — Её живот дрожит, а из горла вырывается надрывный, захлёбывающийся всхлип. Я смотрю на неё, но тьма перед глазами мешает разглядеть её лицо.

— Их матери сами нашли меня после суда, и я до сих пор время от времени звоню им, чтобы узнать, как дела. Оба мальчика получили тяжелейшую психическую травму, как ты можешь себе представить. — Я слегка склоняю голову набок. — А ты ведь можешь это представить, верно?

Не дожидаясь ответа, я вывожу под предыдущей записью новую дату.

13.11.16.

— Один из мальчиков, Льюис, покончил с собой ровно через шесть лет после того, как они с Джейкобом нашли Сандру. А Джейкоб… он стал наркоманом и живёт на улице. Я несколько раз оплачивал ему реабилитацию, но он каждый раз сбегает. У него гепатит С, и лечиться он тоже отказывается. Он сказал матери, что лучше сдохнет в подворотне с героином в венах, чем будет жить с ясным сознанием и помнить голову Сандры Кармайкл на вершине детской горки.

— Хватит, — она отчаянно кричит.

— Ещё одна, — шепчу я, выводя следующую дату на её левом бедре.

Я мог бы оставить на её коже ещё десятки таких цифр, но чувствую, как в ней закипает безумная энергия. Моё время на исходе: она вот-вот сорвётся.

17.06.08.

— Маргарет Левер, — тихо произношу я. — Публика была к ней беспощадна. В тот роковой день она отправила сына к бабушке, чтобы пригласить на ужин таинственного незнакомца. Она хранила его имя в секрете, лишь обмолвилась, что он женат и пока не готов уйти из семьи. В итоге пресса смешала её с грязью, выставив разлучницей, шлюхой и паршивой матерью. Спустя пару дней одна женщина нашла её останки в мусорном пакете у приюта для жертв домашнего насилия. Никто не понял, почему именно там, но многие решили, что бывший муж её избивал. Эти слухи стали чёрной тенью, преследующей его годами; я слышал, из-за этого он стал затворником.

— Хватит! — выплёвывает она дрожащим голосом. — Я закричу, и мне плевать, если ты меня убьёшь, Дред. С меня довольно.