Нахмурив брови, я снова шмыгаю носом. В голове стоит такой гул, что я просто не в состоянии сообразить, к чему он клонит.

— Э-э…

— Это подтверждение того, что у Лайонела есть тайник, Ревери. Ты годами сомневалась в себе, думая, что выдумала его, а он доказал: тайник не просто существует — в нём хранится то, что способно безоговорочно доказать, что он и есть Локсмит. Это отправит его за решётку за каждое из его преступлений.

Мои глаза расширяются, и по венам разливается чувство настолько непривычное, что становится почти не по себе.

Облегчение.

Я была чертовски раздавлена новостью о том, что Лайонел прислал волосы Джорджии, что мне даже в голову не пришло, что, раз они всё ещё хранятся у него, значит, тот тайник никогда не был плодом моего воображения, как я так отчаянно боялась.

Несколько секунд я способна лишь потрясённо моргать в полной тишине.

— Охренеть, — шепчу я, когда ко мне наконец-то возвращается дар речи, и инстинктивно перевожу взгляд на Дреда.

Облокотившись о дверь машины, он задумчиво проводит длинными пальцами по губам, невидящим взглядом уставившись вперёд через лобовое стекло. Напряжение исходит от него волнами, но я никак не могу расшифровать, что именно он сейчас чувствует.

— Ты можешь получить ордер на обыск? — спрашиваю я Барри, отводя взгляд и давая Дреду возможность переварить услышанное.

На этот раз причина его вздоха понятна сразу — в нём отчётливо слышны ярость и бессилие.

— Для этого нужно законное основание, — отвечает он, и его голос звучит уже более удручённо.

Мимолётное облегчение испарилось, сменившись дурным предчувствием. Лайонел всё это время звал меня домой, а я продолжала идти ему наперекор, но, возможно, сейчас упираться больше не в моих интересах. Теперь, когда у нас есть подтверждение, что тайник всё ещё у него, может... мне действительно стоит вернуться туда и его отыскать?

— Рев… — голос Барри возвращает меня к реальности.

— Очевидно, что ему кто-то помогает, и есть вероятность, что это кто-то из студентов.

Я хмурюсь:

— Ну да, Ро…

— Но это не Рокси, — быстро перебивает он, из-за чего я осекаюсь.

— Чт... К-как ты это узнал?

Снова тяжёлый выдох, но на этот раз он звучит так, словно Барри что-то недоговаривает. Сердце испуганно пускается вскачь.

— Барри? — настаиваю я.

— У неё железное алиби. — Складка между моими бровями становится глубже, как и моё замешательство. — Я присматривал за ней с тех самых пор, как ты впервые мне о ней рассказала, и… — он колеблется, — она была в Калифорнии, милая. У прессы есть фотографии, где она заходит в дом Лайонела всего за час до твоего звонка.

У меня отвисает челюсть. Пока в мыслях происходит настоящее замыкание, я снова выдавливаю из себя:

— Ч-что? Тогда… кто, блядь, ему помогает?!

Вопрос, конечно, риторический, но то, что мы ничего не знаем, просто бесит.

— Во всём этом, блядь, нет никакого смысла, Барри! Это не Лайонел, потому что офицер Хиллкрест подтвердил, что он дома. Это не Рокси, потому что она была рядом с Лайонелом. И это не подражатель, потому что он сейчас в Калифорнии устраивает кровавую бойню?!

Прижав ладонь ко лбу, я качаю головой. Раздражение нарастает с такой силой, что кажется, я вот-вот просто взорвусь на месте. В этой долбаной херне вообще невозможно разобраться.

— Она самый очевидный подозреваемый, но вполне возможно, что её кандидатуру нам просто подбросили как отвлекающий манёвр. Способ манипулировать тобой, не более того. Лайонел умён, он мог втереться в доверие к другому студенту, чтобы тот выполнял за него всю грязную работу.

Я понимаю, почему Барри обязан просчитывать все варианты и изучать ситуацию под всеми углами, но сама мысль о том, что Лайонел впустил в свой круг сразу нескольких людей, идёт вразрез со всей его натурой. Допустим, он мог найти способ манипулировать ими или шантажом заставить выполнять свои приказы, не раскрывая своей личности, но даже это кажется мне слишком рискованным. Союз с подражателем я ещё могу понять — необходимость поддерживать образ невиновного, чтобы кто-то другой продолжал серию убийств Локсмита, пока сам он сидит за решёткой. Но молодые студенты? Они же не закоренелые преступники. Стоит их поймать, и они тут же сломаются под давлением.

Это просто… не укладывается в голове.

Хотя, с другой стороны, кто это ещё может быть, если не очередной сообщник?

Какое-то паршивое предчувствие скребётся на задворках сознания, и от этого сердце обрывается, утопая в глухой давящей тревоге. В первый раз это чувство появилось, когда я позвонила Барри рассказать про брошенную в окно коробку, но тогда я просто запретила себе формулировать эту мысль. Сейчас, когда она вернулась, я всё ещё не хочу этого делать.

Вся моя информация получена из одного-единственного источника, но картинка всё равно не складывается…

Даже не думай об этом, Рев.