На этот раз я уже сама зажимаю себе рот свободной рукой. Я не успеваю по-настоящему осознать, что происходит, как на глаза мгновенно наворачиваются слёзы. И я не смогла бы сдержать их, даже если бы знала как.

На несколько бесконечных мгновений сердце просто перестаёт биться от дикого шока, а затем меня накрывает такая лавина эмоций, что я судорожно ловлю ртом воздух.

Все те картины прошлого с новой силой штурмуют мою память. Я снова там: забегаю в сарай и вижу нечто, навсегда изменившее мою психику. Весь этот ужас. Смятение. Отвращение. Абсолютный первобытный страх.

Коттедж за лобовым стеклом растворяется, и перед моими глазами не остаётся ничего, кроме злых чёрных глаз отца и застывшего лица Джорджии в тот момент, когда он отделяет её голову от тела.

— Рев? Ты тут? Милая…

Слова Барри долетают до меня, витая где-то на периферии сознания, но звучат они глухо и издалека, словно я снова оказалась заперта под толщей воды.

— Ей просто нужна минута, Барри. Я позабочусь о ней.

Разум тут же тянется ко второму голосу, даже когда всё, на что способно моё тело, — это исторгать резкие, прерывистые вздохи. Этот глубокий бархатный голос действует как прохладная мазь на ожог, и крик в моей голове немного утихает.

Затем я чувствую, как его пальцы переплетаются с моими. Должно быть, он забрал у меня телефон, но я слишком дезориентирована, чтобы замечать хоть что-то, кроме согревающей ладони, полностью обхватившей мою. Я крепко сжимаю его руку и делаю глубокий вдох, а затем с силой заталкиваю выжженные в подсознании образы в дальний ящик и с грохотом захлопываю его, позволяя зрению наконец вернуться.

Я убираю вторую ладонь от лица и дрожащим голосом произношу:

— Прости. Я… я просто не ожидала.

— Понимаю, милая. Мне жаль. Я не знал, как помягче тебя подготовить к этой новости. Если честно, я и сам до сих пор пытаюсь это переварить, — признаётся Барри.

Честно говоря, тот факт, что волосы оказались не Дженнифер, поразил меня меньше всего. Хотя он подкинул их вместе с запиской — советом запирать двери машины — как раз в тот день, когда во всех новостях трубили об обнаружении её останков.

Дело не просто в том, что Лайонел устраивает эти ментальные игры ради собственного удовольствия. Он хочет напомнить нам с Барри, что даже когда кажется, будто его шаги просчитаны до мелочей, на самом деле мы не знаем ничего. Это чёткое послание о том, как легко ему заманить нас, точно взявших след псов, прямиком в клетку — лишь для того, чтобы затем выбить почву из-под ног и сбросить в скрытый внизу потайной люк.

Вот поэтому он устраивает целое представление из обнаружения останков: так он показывает Барри и Джеффу, что они находят тела лишь потому, что он сам этого хочет, а не потому, что напали на его след. Именно поэтому Барри с Джеффом уверены, что на счету Лайонела гораздо больше убийств, чем тот раскрыл. Он выбирает не только время и место, но и то, кого они найдут. Лайонел хочет, чтобы мы чувствовали себя подопытными крысами, которые покорно бегут по дорожке из крошек сыра, заботливо им разложенной. Мы слишком голодны и отчаянно жаждем улик, чтобы остановиться и осмотреться в поисках пути, ведущего прямиком к холодильнику.

Тыльной стороной ладони я вытираю текущие по щекам слёзы, пока Дред всё так же крепко сжимает мою вторую руку, безмолвно делясь со мной своей силой.

Сейчас я стараюсь не смотреть на него, иначе могу натворить глупостей. Вроде того, чтобы окончательно и бесповоротно в него влюбиться.

— И что это значит? — хрипло спрашиваю я.

Я осторожно высвобождаю свою руку из ладони Дреда, хотя в этот момент внутри ощущается странная вспышка боли, словно тело отчаянно противится этой потере. Но тосковать по его прикосновению было бы полнейшим безумием, так что я подавляю это глупое чувство и шмыгаю носом, вытирая его тыльной стороной ладони. Забираю у Дреда телефон, глупо надеясь, что если поднесу его к лицу, то и Барри каким-то образом окажется ближе.

— То есть… что нам теперь делать?

— Это значит, что под твоим окном стоял сообщник Локсмита.

Я чувствовала странную смесь головокружительного облегчения и абсолютного ужаса от осознания, что это не был очередной пранк Дреда. Какая-то часть меня почти желала, чтобы всё оказалось именно так, ведь даже с разбитым сердцем ты по крайней мере остаёшься в живых. Но стать мишенью для серийного убийцы и его сообщника? Тут я не могу с уверенностью сказать, что выживу, и это осознание леденит душу.

— Мы уже изъяли записи с камер по всему кампусу, чтобы попытаться его засечь, но пока безрезультатно. Впрочем, меня это не сильно удивляет, — продолжает Барри, возвращая меня к реальности. — Раз уж там повсюду шныряют папарацци, то ему приходилось действовать предельно осторожно.

Разочаровывающие новости, хотя другого я и не ждала. Когда дело касается Лайонела, легко никогда не бывает.

— Ты понимаешь, что теперь у нас есть? — спрашивает Барри, и в его голосе слышится едва ли не… азарт.