— Малышка, чтобы мы разбились, тебе нужно приложить гораздо больше усилий. Боюсь, мне будет слишком легко убрать твои руки от руля. Они обе превосходно помещаются в одной моей ладони.

Я прищуриваюсь, и моё раздражение переходит в опасную зону, туда, где я совершаю полнейшие глупости только ради того, чтобы доказать, что он ошибается.

Он просто, блядь, до невозможности высокомерен, я прямо-таки вибрирую от бешеного желания заставить его подавиться собственными словами.

Я определённо чувствую себя униженной из-за того, что не сама заработала стипендию, но не могу отрицать крошечное зёрнышко тепла, зародившееся глубоко в животе. Если быть абсолютно честной, то по-другому я бы не смогла позволить себе этот колледж. Но от этого проглотить подобное ничуть не легче, и не меньше бесит то, что именно мой мучитель стал причиной, по которой я смогла учиться в университете своей мечты.

Я выгибаю бровь:

— Думаешь, мне нужны руки, чтобы спровоцировать аварию?

И снова эта его самодовольная ухмылочка.

— Покажешь мне свои хорошенькие сиськи? Я не стану отказываться, если ты думаешь, что это сработает.

Яростно глядя на Дреда, я отстёгиваю ремень безопасности, и его взгляд на мгновение сбивается, когда он следит за дорогой. Раздаётся настойчивый писк датчика непристёгнутого ремня, и между его бровей пролегает едва заметная складка.

Он в замешательстве.

Но это ненадолго.

Я сбрасываю пальто, остаюсь в обтягивающей чёрной футболке с надписью My Chemical Romance, затем разуваюсь, сбросив с ног мартинсы, расстёгиваю и стягиваю джинсы вместе с носками. Теперь на мне остаются только чёрные кружевные стринги. Край футболки заканчивается чуть ниже пупка, а трусики сидят настолько низко, что открывают слишком много голой кожи.

От его веселья не остаётся и следа. Салон заполняет пьянящее напряжение, пока он наблюдает за мной, изо всех сил пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица. Он засматривается на меня всё дольше, и каждый раз, мельком глядя на дорогу, вынужден отрывать от меня взгляд с явным усилием.

Его горящий взгляд проходится по моему телу, пока лицо превращается в непроницаемую маску, в то время как я умудряюсь встать на колени и полностью развернуться к нему.

— Не хочешь сказать мне, что делаешь? — спрашивает Дред, и его голос звучит более глубоко и грубо, хотя и лишён эмоций.

Но я знаю лучше.

Он изо всех сил пытается казаться равнодушным, но его член уже встал так, что контур чётко виден сквозь ткань джинсов. Вот она, вечная проблема больших членов — его трудно скрыть, когда ты возбуждён.

Я перегибаюсь через центральную консоль, обеими руками упираюсь в его мощное бедро и едва касаюсь губами раковины его уха. Мышцы Дреда напрягаются, превращаясь в камень, и я скорее слышу, чем вижу, как под его мёртвой хваткой скрипит кожаный руль.

— Меня не обманешь, Келлан, — соблазнительно шепчу я. — Мы оба знаем, что ты не сможешь одновременно вести машину и играть с моей киской так, как мне нужно.

Я получаю огромное удовольствие, видя, как сжимается его челюсть, а мышца напрягается под кожей. Опускаю губы, запечатлев на ней мягкий поцелуй, вызывая глухое рычание глубоко в его груди.

— Думаю, ты недооцениваешь, насколько хорошо я умею водить одной рукой, дорогая, — отвечает он натянутым голосом.

Я задумчиво хмыкаю и бросаю взгляд вниз, на его твёрдую плоть, натягивающую ткань тёмно-синих джинсов. Задираю его худи, обнажая живот и тонкую тёмную дорожку волос, ведущую вниз от пупка, и намеренно провожу пальцами по голой коже, заставляя мышцы его пресса сокращаться от моего прикосновения. Взгляд Дреда резко падает на мои руки, стоит мне расстегнуть пуговицу и потянуть вниз бегунок молнии. Плотная ткань расходится, и его губы приоткрываются для меня.

— Думаю, тебе понадобятся обе руки, — тихо парирую я, залезая под резинку его боксеров и обхватывая пальцами твердый член.

Резкое шипение вырывается сквозь его зубы, когда я извлекаю член наружу; вены проступают под мягкой кожей, пока капля предэякулята скатывается по покрасневшей головке.

Я никогда не считала мужскую анатомию привлекательной, но Дред… Господи, он чертовски великолепен. При взгляде на него у меня каждый раз слюнки текут, а в животе зарождается предвкушение, смешанное с тревогой.

— Рев, — рычит он, дёргаясь, когда я начинаю ему медленно дрочить, но сжимаю пальцы слишком слабо, чтобы это принесло ему удовлетворение.

— Сейчас я нагнусь и отсосу тебе, Келлан. И прямо в процессе буду ласкать свою киску. От тебя требуется только одно — держать обе руки на руле. Ты меня понял?

Он глубоко вдыхает через нос, прикусив нижнюю губу, и свирепо смотрит на дорогу, изо всех сил пытаясь удержать концентрацию.

— Я справлюсь, малышка, — мгновение спустя хрипит он.

Я усмехаюсь. Мой голос звучит одновременно соблазнительно и дьявольски, когда шепчу ему на ухо:

— Хороший пёсик.