Из моей груди вырывается ещё один стон, на этот раз полный досады. Тяжело дыша, Ревери достаёт телефон из кармана пальто, пока я утыкаюсь лбом в её плечо, жадно втягивая лёгкими прохладный воздух.

Член болит от напряжения, и в ту самую секунду, когда я решаю просто трахнуть её несмотря ни на что, она резко вздыхает, а её тело каменеет, превращаясь в гранит.

Я резко поднимаю голову.

— Что там?

— Это Барри, — едва слышно произносит она. — Нашли совпадение по ДНК того светлого волоса, который мне подбросили на прошлой неделе.

Без названия

Без названия

Глава 32

РЕВЕРИ

В ту же секунду, как я приземляю свою задницу на пассажирское сиденье в машине Дреда, сразу же набираю Барри.

Сердце бешено колотится, клитор всё ещё пульсирует после того, как он прижимал меня к стене коттеджа, а бабочки в животе уже пробрались в мозг, заставляя снова и снова прокручивать в мыслях то, как Дред признался мне в любви.

— Привет, милая, — отзывается Барри, и его голос мгновенно немного успокаивает хаос у меня внутри.

— Привет, — говорю я, и мои щёки тут же вспыхивают от осознания того, насколько запыхавшейся я звучу.

Не прошло и пяти минут с тех пор, как Дред ненасытно терзал мой рот своим языком, а я всё ещё пытаюсь вернуть себе весь кислород, который он так безжалостно из меня выкачал.

Барри тяжело, шумно вздыхает, а я никак не могу сообразить, что это может значить.

— То, что я собираюсь тебе сказать, строго конфиденциально.

Мой рот сам собой приоткрывается от удивления. Я смотрю на Дреда — тот сверлит меня пристальным взглядом. Сердце тут же сладостно замирает, а мозг окончательно плавится от того, насколько же он безумно привлекателен. Парочка уцелевших извилин всё ещё упрямо цепляются за его ошеломительное признание в любви, сделанное каких-то десять минут назад, но я через силу заставляю себя сосредоточиться.

— А-а… ладно. Ну… — я внутренне сжимаюсь и робко признаюсь: — Дред здесь. Ему можно знать?

Барри молчит несколько секунд, а затем спрашивает:

— Он тебя достаёт?

Его голос становится заметно ниже, в тоне появляются суровые нотки. Без понятия почему — видимо, из-за того, что у меня у самой мозги набекрень, и я после всего слабо соображаю, — но это заставляет меня улыбнуться. Я прикусываю нижнюю губу, пряча улыбку, пока Дред уже открывает рот, собираясь лично ответить Барри.

Я мгновенно затыкаю ему рот ладонью, и моё веселье тут же сменяется чистым ужасом. Даже представить не могу, что именно он собирался сказать. И, честно говоря, выяснять это — уже полный кошмар.

— Он постоянно меня достаёт, — заявляю я твёрдо, предостерегающе сузив глаза. В его взгляде теперь загораются весёлые искорки, но мне уже вообще не смешно. — Ладно, забудь, весь этот его закос под ротвейлера был чистым притворством. На самом деле он вылитый хаски. Выглядит грозно, жутко вредный, рот не закрывается, а в остальном — просто придурковатый пёс, который таскается за тобой повсюду.

Брови Дреда взлетают вверх, а в глазах вспыхивает откровенное лукавство. Даже теперь, когда я наполовину закрываю его лицо ладонью, это выражение невозможно скрыть. Я буквально слышу его непроизнесённые слова, звучащие громче любого крика: «Оу, значит так ты думаешь? Очень интересно».

В груди снова зарождается знакомый трепет, и дурацкие бабочки внутри, поймав эту волну, тут же пускаются в пляс. Ситуацию совсем не спасает то, что его ладонь всё ещё крепко сжимает мою.

Барри скептически хмыкает. Похоже, он не купился на мою чушь, и если честно, это чертовски умно с его стороны. Он не мой биологический отец, но как бы я хотела унаследовать его ген проницательности.

— Что ж, ты сама знаешь, что делать, если он станет слишком серьёзной проблемой, — твёрдо говорит он. Что касается Барри, то для него Дред всегда был конченым мудаком, который настроил против меня большую часть университета, но о его жестоких выходках он ничего не знает. И не потому, что я хотела защитить Дреда, а потому, что я просто не выносила саму мысль о том, что меня снова нужно спасать. Как бы то ни было, Барри всегда доверял мне и знал, что я приду к нему, если понадобится, а в остальном позволял мне познавать жизнь такой, какая она есть. — В любом случае, если бы он не был замешан во всём этом дерьме так же сильно, как и ты, то я бы отчитал тебя за такой вопрос. Но… — он снова вздыхает, — да, ему можно.

Я быстро убираю ладонь от лица Дреда и включаю громкую связь, держа телефон между нами. И Барри продолжает:

— Мы нашли совпадение по волосу, который был обмотан вокруг той записки, — продолжает он.

— Ладно, — медленно произношу я. — Но разве он не принадлежит Дженнифер? Той жертве, чьи останки нашли раскиданными по задним сиденьям чужих машин?

— Нет, милая. — Я хмурюсь. — Этот волос принадлежит Джорджии Фаррелл.