Он сжимает губы в тонкую линию, и в его горле вибрирует низкий, рокочущий звук — обещание того, что позже он мне это припомнит. Его левая рука ложится на руль рядом с правой, сжимая кожу обшивки до глухого скрипа.

Я уже наклонилась, ныряя под его руки, принимая головку члена в свой рот и кружа вокруг неё языком.

— Блядь, — цедит он сквозь зубы. Он сильнее сжимает руль, уже с трудом подчиняясь моим правилам.

Он думает, что это сейчас ему тяжело сдерживаться, чтобы не вцепиться в мои волосы и не начать трахать мой рот, задавая свой темп, так как он того хочет. Но очень скоро ему понадобится суперклей, чтобы вообще удержать руки на руле.

Из его груди вырывается стон, когда я медленно принимаю его член глубже, обильно смачивая слюной, пока она не начинает вытекать из уголков моего рта и капать прямо ему на яйца.

Когда он становится достаточно скользким, я заглатываю его, проталкивая в своё горло как можно больше длины.

Он громко стонет, звук хриплый и такой эротичный, что заставляет меня отстраниться ради быстрого вдоха, а затем повторить всё заново, лишь бы услышать его ещё раз.

И Дред не разочаровывает. Вот только на этот раз он шепчет:

— Блядь.

Мои ресницы трепещут, а клитор мучительно ноет, словно кричит о том, чтобы я к нему прикоснулась. Мне всё мало, я никак не могу насытиться и вскоре начинаю жадно заглатывать его до хрипоты, раз за разом принимая до упора.

— Блядь, да, Рев, — рычит он, подаваясь бедрами вверх. — Ты можешь вместить больше, продолжай... вот так, малышка. Ах, блядь, да, именно так. Блядь, какая же ты хорошая девочка. — Его непрекращающиеся стоны переплетаются с хриплыми поощрениями, и каждый этот звук бьет прямо мне между ног.

Дред резко бьёт по тормозам, заставляя машину с визгом дёрнуться и замереть, но нам обоим плевать — он уже отчаянно толкается бёдрами, чтобы войти как можно глубже.

Его поза не даёт мне вобрать в себя каждый сантиметр, но часть меня этому даже рада. Член слишком большой, и челюсть уже болезненно ноет от его толщины. Но я не сдаюсь, опускаясь ниже и ниже, пока не давлюсь, отчего он лишь глухо и тяжело рычит.

Он опять газует и резко сворачивает, но машину при этом заносит.

Я опускаю руку к трусикам, сдвигаю в сторону промокшую ткань и медленно скольжу пальцами вверх и вниз по влажной киске, продолжая стонать вокруг его члена.

Дред надо мной весь напрягается, его бёдра замирают, а дыхание перехватывает. Даже если он не заметил, как моя рука нырнула между ног, пошлые влажные звуки из киски точно выдают меня с потрохами. Честно говоря, трудно не рассмеяться, даже несмотря на полный рот.

Пока он не издаёт тихий сдавленный стон, настолько чертовски горячий, что мои внутренние стенки сжимаются, умоляя о наполнении.

— Блядь, Рев, дай мне самому позаботиться об этом, — хрипит он.

Пока что я его игнорирую — лишь втягиваю щёки и сосу его ещё сильнее, одновременно кружа средним пальцем по клитору.

Глаза прикрываются, бёдра напрягаются от наслаждения, и мой собственный тихий скулёж отдаётся прямо в головку его члена, когда он снова толкается в горло.

— Блядь, да, а-а… малышка! — его голос за долю секунды меняется со сдавленного шёпота на грубый рык. — Живо, блядь, опусти бёдра пониже от окна, или я на хрен разобью эту грёбаную машину прямо об того мудака, которому посчастливится увидеть твою киску!

Я тут же отстраняюсь и откидываю голову в сторону, на этот раз не в силах сдержать смех. Стёкла у Дреда затонированы по максимуму, разрешённому законом в Колорадо, но если на светофоре кто-то встанет прямо рядом с нами, то им не составит труда всё разглядеть. Я опускаю бёдра, прячась от чужих глаз — главным образом потому, что сама не хочу оказаться у кого-то на виду в такой момент, но ещё и потому, что останавливаться не намерена, и плевать, разобьёмся мы или нет.

В ответ он издаёт низкий горловой звук, задумчивый и зловещий.

— Думаешь, это смешно? Советую сохранить этот задор до момента, когда будешь скакать на дилдо, пока я трахаю тебя в задницу, — угрожает он с явным мрачным предвкушением в голосе, а я тем временем снова обхватываю губами его член. — Посмотрим, будешь ли ты всё ещё смеяться, когда мой член забьёт до отказа обе твои узкие дырочки.

В животе всё переворачивается от вполне объяснимого страха, но клитор так дико пульсирует от этой мысли, что я начинаю тереть его ещё сильнее. И это лишь острее напоминает о том, насколько мучительно пуста я сейчас внутри.

Я стону, не выпуская член изо рта, и быстро заглатываю на всю длину, а затем втягиваю щёки и, плотно прижав к нему язык, медленно поднимаю голову.

Кожаная обшивка руля снова жалобно скрипит под его пальцами. Дред судорожно вздыхает и бьёт по тормозам, закладывая очередной вираж, вот только на этот раз машина идёт совсем не так плавно, как обычно.

— Рев, дай мне прикоснуться к тебе, — рычит он, и его голос становится хриплым от желания.