Роуг обещал, что больше не станет помогать Дреду издеваться надо мной, но люди, блядь, врут. Правда, я бы сильно удивилась, если бы Северен в это ввязался — он бы ни за что не рискнул потерять Октавию навсегда. Она ведь не шутила, когда говорила, что презирает буллинг.

После того, как я сбежала от Дреда с чёрной коробкой, я сразу же рванула обратно в его комнату и написала в общий чат, потребовав от Северена и Роуга признаться, помогали ли они ему с этими записками. Оба яростно всё отрицали — как и причастность самого Дреда. И хотя оправдывались они убедительно, но я до сих пор не уверена, что полностью им верю.

И всё же мы как-то вернулись к тому же распорядку, что был во времена его поездки в Северную Каролину. С той лишь разницей, что теперь я продолжаю жить в его комнате, а он всю ночь спит под дверью. Это привлекло внимание других парней в общежитии, но Дред, похоже, просто наплёл им, будто караулит меня из-за непрекращающейся травли. Не знаю, поверили они ему или догадались о правде — что я в бешенстве просто выставила его вон, словно провинившегося пса.

Я была более чем готова свалить к себе, но Дред был категорически против. Когда Роуг и Северен дежурили у моих дверей, пока Дред был в разъездах, девчонки из моего корпуса относились к этому с пониманием. Но теперь они, в отличие от парней, с куда большей вероятностью сольют папарацци сплетню о том, что я даже на порог его не пускаю.

В течение дня Дред таскается за мной между лекциями или подвозит до работы, если может, но когда у него тренировки в бассейне, его подменяют Роуг или Северен.

Каждую минуту вместе мы проводим в полном молчании. Он пытался заговорить со мной, но безуспешно, а когда один раз схватил меня за руку, то тут же отпустил, едва заметив выражение моего лица. Не знаю, что он там увидел, чего не замечал во все те разы, когда раньше меня истязал, но я буду радоваться победам, пока получается.

— К слову о прогрессе, ты с Дредом уже разговаривала?

Я наградила Северена хмурым взглядом, хрустя сухариком. Он поджал губы и коротко кивнул.

— Ага. Пожалуй, наберусь смелости и скажу прямо: боюсь, в плане пыток ты его превосходишь.

Я щурюсь, проглатывая сухарик.

Он поморщился.

— Господи, какая ты жуткая.

— Отлично. Я ещё не решила, стоит ли вообще верить вам, двум придуркам, — пробормотала я, злобно тыкая вилкой в следующий сухарик и закидывая его в рот.

— В прошлый раз он просил нас помочь только с пранком похищения. После этого заявил, что с нас хватит. Более того, он прямым текстом приказал нам вежливо с тобой обходиться. — Он небрежно пожал плечами. — Хотя мог бы и не говорить. Роуг дал слово, а у меня с Октавией и без того всё катится к чертям. Меньше всего хочется упасть в её глазах ещё ниже.

Я фыркаю.

— Скорее поверю, что он приказал вам лизать ему задницу, чем вежливо со мной обходиться.

Северен закатил глаза и вытащил телефон из кармана своей куртки. Пару раз коснувшись экрана, он принялся быстро листать сообщения, раз за разом смахивая пальцем вверх.

Потом он поворачивает экран ко мне, демонстрируя переписку между ним, Роугом и Дредом.

Горло сдавливает спазмом, но я пытаюсь не обращать на это внимания и перевожу взгляд на время отправки сообщений.

Десятое февраля, около девяти вечера. Тот самый день, когда я вернулась домой и застала разгромленную комнату после того, как узнала, что Дред выложил наше фото в соцсети. И после того, как он трахнул меня у двери перед встречей с Рокси. В ту ночь я была в ярости из-за того, что секс-видео стремительно разлеталось по сети, а на следующее утро сбежала в отель.

То, что он написал парням после того, как те девчонки слили секс-видео, кажется… пугающим. Всё это выглядит так, будто он пытался защитить меня, потому что мне было больно. И это чертовски максимально странно, учитывая, что наш первый трах случился всего за три дня до этого.

Всего за три дня он превратился из моего мучителя в защитника?

В этом нет абсолютно никакого смысла, и я ни за что не стану умиляться его словам или этой переписке с Роугом и Севереном. Даже если кажется, будто у моего сердца выросли крылья и оно улетело прямо в небеса к поющим ангелам.

На самом деле вся эта переписка вызывает у меня крайнее отвращение. Я бы даже назвала её худшим из всего, что мне, к несчастью, довелось прочесть. Нахмурившись, я возвращаюсь к еде, которая теперь кажется абсолютно безвкусной.

Какая-то часть меня даже разочарована. Окажись это он или Роуг — всё бы легко прояснилось. И мне не пришлось бы так дико стрессовать из-за мысли, что за исчезновением Минди и убийствами девчонок в кампусе стоит Лайонел.