— Её обязательно допросят, — заверяет Барри. — Если эти глазные яблоки настоящие, а у неё не окажется алиби на момент происшествия, это сделает её главным подозреваемым.

Я выпускаю воздух из лёгких, чувствуя, как внутри немного отпускает, и шепчу:

— Ладно.

Но тут Барри тяжело вздыхает, словно собирается сказать или спросить то, чего ему делать совсем не хочется.

— Рев, ты уверена, что это не…

Приглушённый голос на том конце провода обрывает его вопрос, и после нескольких мгновений тяжёлого молчания Барри обреченно выдыхает.

— Что? — спрашиваю я, и от подступающей паники мой голос звучит твёрже.

— На всякий случай я попросил Хиллкреста перепроверить, дома ли Лайонел. Он на месте. Так что теперь мы окончательно знаем, что это точно не Лайонел и не подражатель.

Я хмурюсь. Что-то скребётся на задворках сознания, упрямо заставляя меня в этом сомневаться.

— Я хочу сама с ним поговорить, — твёрдо заявляю.

Это требование срывается с моих губ раньше, чем я успеваю его обдумать.

Боковым зрением я замечаю, как Дред резко поднимает на меня взгляд, но упорно смотрю в другую сторону.

Барри молчит, и его удивление почти физически ощущается даже через трубку.

— С кем, дорогая?

— С инспектором по надзору. С офицером Хиллкрестом.

Опять повисает пара секунд гробового молчания.

— Ты хочешь поговорить с его инспектором по надзору?

Он задаёт этот вопрос нерешительно, словно до конца не может поверить, что я вообще способна попросить о подобном.

Мои руки дрожат, но решимость непоколебима.

— Да.

Барри на секунду запинается, но затем произносит:

— Хорошо. Я попрошу его набрать тебя.

— Спасибо.

А затем я делаю то, чего не позволяла себе никогда в жизни. Кладу трубку.

Сердце бешено колотится, адреналин разливается по венам, но мой мозг тщетно пытается осмыслить реакцию собственного тела. Я понятия не имею, почему мне вдруг стало так не по себе во время разговора с Барри, просто почувствовала это и всё.

— Почему ты захотела с ним говорить? — голос Дреда вырывает меня из размышлений. Я поднимаю на него взгляд, растерянно приоткрыв рот, пока пытаюсь уложить в голове суть его вопроса.

Выпячиваю нижнюю губу, лихорадочно соображая, что ему ответить. Но в том-то и проблема — я не могу думать. По крайней мере, как следует. Поэтому я соглашаюсь на единственный ответ, который способна выдать прямо сейчас.

— Не знаю, — шепчу я.

Затем облизываю нижнюю губу, но с тем же успехом могла бы тереть наждачкой по сухой губке.

— Во всей этой грёбаной ситуации есть что-то неправильное, — говорю я, и мой голос с каждым словом становится всё громче. — Ничего из этого не имеет смысла, и я… Кто-то ведь может врать, верно? Я… я не знаю, кто, но просто чувствую, что кто-то лжёт.

Сердце стучит как сумасшедшее, пока я выдавливаю из себя эти рваные слова, будто моё собственное тело пытается их удержать. Круг тех, кто мог бы мне лгать, слишком мал, и именно поэтому произносить это вслух так невыносимо.

Дред пристально меня изучает, не выдавая ни единой эмоции, отчего мне становится лишь ещё более не по себе от собственных мыслей.

— Думаешь, это Барри? — спрашивает он после нескольких мгновений напряжённого молчания.

Я качаю головой, но не в знак отрицания, а, скорее, пытаясь полностью отвергнуть его вопрос.

— Не знаю, — повторяю я, и мой голос снова звучит тихо и подавленно.

Он словно сканирует меня, пытаясь прочитать мои мысли, в то время как я отчаянно избегаю его взгляда вплоть до того, что тупо смотрю в пол. Я знаю, чего он от меня хочет, — услышать, что я не считаю его лжецом.

Но я не могу.

Так что несколько минут мы просто ждём в густой, давящей тишине.

К тому времени, как мой телефон начинает жужжать, высвечивая на экране незнакомый номер, я уже готова вылезти из собственной кожи.

Я быстро отвечаю на звонок, радуясь возможности вырваться из этого удушающего напряжения.

— Алло?

В этот раз я не включаю громкую связь — очередное необъяснимое предчувствие подталкивает меня оставить этот разговор при себе. Дред, кажется, замечает это, когда выгибает бровь, поймав мой нервный взгляд в свою сторону.

— Мисс Адамс, — раздаётся в трубке глубокий, зрелый голос, звучащий мягко и дружелюбно. — Меня зовут офицер Нейтан Хиллкрест. Я инспектор вашего отца по надзору.

Всё моё тело мгновенно покрывается потом, и кажется, будто уровень сахара в крови рухнул в самую преисподнюю. Моя рука взлетает к подвеске в виде Полярной звезды, и я судорожно гоняю кулон туда-сюда по цепочке, ища в нём утешение, вопреки этому странному, чужеродному чувству, вцепившемуся в мои нервы.

— Здравствуйте.

Это всё, что я нахожу в себе силы произнести.

— Со мной связался специальный агент Джонс и попросил вам позвонить. Я не владею всей информацией по этому вопросу, кроме того, что Лайонела подозревают в пересечении границ штата без разрешения.