Когда моя рука бессильно падает на колени, Дред хмурится ещё сильнее. Он бросает взгляд на экран телефона, убеждаясь, что вызов завершён, а затем снова переводит глаза на меня.

Какая же я грёбаная тупица.

Такая чертовски тупая идиотка.

Внутри меня мгновенно с грохотом опускаются стальные стены. Ни одна эмоция не способна пробиться сквозь них, оставляя лишь звенящую, опустошающую пустоту. Несколько долгих мгновений я просто невидящим взглядом смотрю в пол, не понимая, как, блядь, я позволила этому грёбаному Дредфулу Шарпу до такой степени мной манипулировать.

Если честно, я сама во всём виновата.

Медленно поднимаюсь, пока он пристально за мной наблюдает. Дред молчит, задерживая на мне свой острый взгляд ещё на долгую секунду, а затем издаёт сухой, безрадостный смешок и тоже встаёт на ноги.

— Ты думаешь, что я за этим стою. — Это не вопрос, а утверждение.

— Психологические игры всегда были твоим любимым развлечением, — бесстрастно произношу. — У тебя и твоих друзей ведь есть опыт создания фальшивых трупов, не так ли? Или ты уже забыл про манекен, разрубленный на окровавленные куски на полу моей комнаты в общежитии?

Он отводит взгляд куда-то в сторону и снова тихонько усмехается, кивая самому себе, словно с чем-то смирившись.

Я протягиваю руку.

— Отдай мне коробку, пожалуйста.

Он крепко сжимает губы в тонкую линию и кладёт её в мою раскрытую ладонь.

Я знаю, что за моими неприступными стенами со скоростью урагана бушуют боль, разочарование и унижение. Но в это мгновение я не чувствую ничего из этого.

— Я знала, что ты жестокий, Дред, но после всего, что было... — я осекаюсь. Нет никакого смысла пытаться воззвать к его совести и заставить почувствовать вину. Он никогда этого не делал и никогда не будет.

И, откровенно говоря, я чертовски устала.

Его взгляд скользит к моему, не выдавая абсолютно ничего.

— Ты такой же больной, как и он.

Затем я разворачиваюсь и ухожу, сохраняя ровный темп. Его, должно быть, просто разрывает от злости из-за того, что я не бегу прочь в слезах и истерике, спрашивая, как он мог так со мной обойтись. Если бы я сломалась, это бы его только завело.

Вместо этого я делаю то, что делала всегда, и напрочь отказываюсь ломаться.

Но в этот раз всё по-другому — он действительно победил. Я всего лишь прячу его триумф, надеясь продержаться до самого выпуска. А потом, когда окажусь в безопасности и наконец-то сбегу от него, я уберу защищающие меня стальные стены и выпущу наружу катастрофу, которую сдерживала внутри. Она уничтожит всё на своём пути и оставит меня полностью в руинах — точь-в-точь как он всегда и хотел.

Вот только когда шторм утихнет, и мне придётся разгребать обломки, чтобы медленно собрать себя по кусочкам, под моей раздробленной грудной клеткой не останется ничего, кроме чёрного следа на месте, где когда-то билось сердце. От него не сохранится ни единого осколка — и всё потому, что теперь оно в его руках.

Я не знаю, зачем отдала его сломленному человеку, который не желал ничего сильнее, кроме как сломать и меня тоже.

— Вчера Октавия сказала мне пять слов.

От внезапно прозвучавшего голоса я едва не подлетаю на стуле посреди столовой.

Северен плюхается на стул напротив меня с коробочкой яблочного сока и любовным романом в руках — судя по всему, на этот раз с паранормальным сюжетом.

Роуг высадил меня у столовой пять минут назад, перед тем как уйти на тренировку. Северен опаздывал на пару минут на свою смену «няньки», но, поскольку это людное место, они не особо переживали, что за это время со мной что-то случится. Я знала, что он придёт, но этому мудаку вовсе не обязательно было так подкрадываться.

— Рада за тебя, — бормочу и отправляю в рот порцию салата Кобб69, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Его янтарные глаза так и искрятся от восторга, ярко контрастируя с тёмно-рыжими волосами.

— Она сказала: «Оставь меня в покое, Северен».

Я замираю с вилкой на полпути к рту.

— И почему у тебя такой восторженный вид из-за этого?

Он откидывает голову назад, а на его лице проступает смесь искреннего недоумения и осуждения, будто я полная идиотка, раз не понимаю очевидного.

— Потому что она заговорила со мной. Понимаешь? Сказала прямо мне в лицо. Посмотрела в глаза. Назвала по имени. Она же сейчас меня вообще в упор не замечает.

— Ладно… — медленно произношу я. — Но она ведь сказала оставить её в покое.

Северен пренебрежительно машет рукой.

— Буду радоваться тому, что дают, Рев, и пока дают.

На то, с каким жалким восторгом он это говорит, почти мило смотреть. Учитывая, как упорно он пытается её вернуть, это зёрнышко вины во мне уже готово было взорваться, как попкорн, но теперь — всё. Не взорвётся. По крайней мере, пока я не найду доказательств, что он или Роуг не помогали Дреду подбрасывать те записки.