Барри ненадолго замолкает:

— С чего ты это взяла?

Я пожимаю плечами:

— А кто ещё станет ему помогать? Скорее всего, она и есть подражатель.

Барри снова отвечает не сразу, и от этой паузы у меня замирает сердце ещё до того, как он успевает произнести хоть слово.

— Милая… Это не может быть подражатель.

Тут же перевожу взгляд на Дреда, шокировано приоткрыв рот. Заметив мою реакцию, он одними губами произносит: «Что?»

Я быстро оглядываюсь через плечо, проверяя, что в коридоре никого нет, затем убираю телефон от уха и включаю громкую связь.

— Что значит «это не может быть подражатель»? — медленно переспрашиваю я.

Выражение лица Дреда меняется, черты каменеют, пока он гипнотизирует взглядом телефон. Я не знаю, как это понимать, но голос Барри снова переключает всё моё внимание на себя.

— Вчера вечером поступило заявление об исчезновении девушки. Элиз Бендер. Сегодня утром нашли её останки, — говорит он, хотя в голосе сквозит крайняя осторожность.

Я хмурюсь, от изумления раскрыв рот, лишившись дара речи.

— Ч-что?

Барри тяжело выдыхает, словно ему до смерти не хочется говорить то, что последует дальше.

— Подражатель оставил её останки в мусорном пакете прямо у дверей полицейского департамента примерно два часа назад.

Дред резко поднимает голову и смотрит на меня — он так же шокирован, как и я.

— Подожди, — я качаю головой, пытаясь осмыслить его слова. — С чего вы взяли, что это оставил именно подражатель? И разве там нет камер?

— Да, есть, но на нём был капюшон и что-то похожее на лыжную маску, а ещё неприметная чёрная одежда. Он передвигался пешком по территории департамента, и больше ни одна камера не засекла ни его самого, ни его машину, — Барри снова тяжело и устало вздыхает, после чего добавляет: — А что касается останков… То я их уже осмотрел.

Именно останков, потому что тела никогда не бывали целыми.

— Всё в точности, как у подражателя. Те же характерные надрезы. Один в один, как со всеми остальными жертвами, пока Лайонел сидел в тюрьме.

Я несколько раз моргаю, уставившись на записку и гадая, не плод ли это моего воображения. Но знаю, что нет, потому что Дред тоже на неё смотрит.

— Н-но вдруг он убил её ещё до этого и прилетел сюда, а Лайонел сам подкинул останки, чтобы отвести подозрения? Чтобы все думали, будто подражатель всё ещё в Калифорнии, хотя на самом деле это не так?

Ответом мне служит долгая, давящая пауза.

— У тебя определённо склад ума следователя, ты знаешь, какие вопросы нужно задавать, — произносит он с лёгкой гордостью, за которой, однако, следует грустный смешок.

Я хмурюсь ещё сильнее, окончательно запутавшись.

— Офицер Хиллкрест предоставил нам запись со своей нагрудной камеры, — начинает Барри, тяжело и раздражённо вздохнув. — Запись с чётким обозначением даты и времени, на которой видно, как Хиллкрест заходит в дом Лайонела ровно в ту самую секунду, когда останки подбросили к полицейскому департаменту. Они просчитали всё просто идеально. Улики неоспоримы. И Лайонел, и этот подражатель физически не могли находиться в Колорадо прямо сейчас. Лайонел не может летать без предварительного согласия органов по надзору и не стал бы совершать такую глупость, поэтому, даже если подражатель сел на прямой рейс без каких-либо задержек, это… это всё равно невозможно, милая.

У меня на миг перехватывает дыхание, пока я лихорадочно пытаюсь привести мысли в порядок.

— Я не… — я замолкаю, сердце начинает бешено колотиться, а в животе оседает тошнотворное чувство. — Я не понимаю. Если это не Лайонел и не подражатель, то кто, блядь, швырнул это в окно Дреда? Барри, там внутри глазные яблоки! Возможно, они принадлежат Минди! Тот, кто забрал её, либо пытается подставить меня, либо просто издевается.

Я прикусываю губу в тот самый момент, когда она начинает дрожать.

Боже, всё это… какой-то пиздец. Я так чертовски устала. От всего этого.

Почему все не могут просто оставить меня, блядь, в покое?

— Я сейчас же свяжусь с сержантом из полицейского департамента Холлоу-Каньон и организую, чтобы они забрали у вас улики, — говорит он. — Вполне возможно, что они могут быть даже не настоящими, и кто-то просто издевается над тобой.

Я открываю и тут же закрываю рот — мне это даже в голову не приходило. Я заглянула в коробку лишь на долю секунды, успев рассмотреть содержимое — кровь, цвет радужки, — перед тем как захлопнуть крышку. Они выглядели как настоящие, но Дред уже однажды доказал, что, если разрубленные части тела кажутся реальными, это ещё не значит, что так оно и есть…

Сердце обрывается и летит вниз, словно камень на дно колодца.

— Это всё ещё может быть Рокси, — упрямо твержу я, резко ощутив, как в желудке будто образовался кратер.