— Не вздумай, блядь, этого говорить, — рычит Дред. Его голос звучит тихо, но в нём сквозит зловещая угроза. — Я скорее прикую тебя цепями к своей грёбаной кровати, чем отпущу обратно в Калифорнию.

Мой подбородок дрожит, а глаза снова застилают слёзы, но на этот раз — от бессильной ярости.

— Из-за того, что ты меня не пускаешь, убили человека! — кричу, но тут же сожалею об этом. Я снова резко закрываю лицо ладонями и качаю головой. — Прости. Я не это имела в виду... Твоей вины в её смерти нет.

Он снова убирает мои запястья от лица и опускает голову, ловя мой заплаканный взгляд.

— Ты можешь винить меня, дорогая. Я не против. Потому что в каком-то смысле это так и есть. Он в бешенстве из-за того, что ты не слушаешься и не возвращаешься в Калифорнию, так что он явно перешёл к крайним мерам. Ты кучу раз пыталась уехать, но я тебя не пускаю. Так что пускай её кровь будет на моих руках, если это значит, что твоя останется внутри тебя. Я пожертвую каждым грёбаным человеком на этой планете, чтобы ты была в безопасности, Ревери.

К тому времени, как он заканчивает, мои глаза широко раскрыты, и, несмотря на застилающие их слёзы, от напряжения в его взгляде перехватывает дыхание. Сердце колотится как сумасшедшее, и я не могу понять, то ли меня пугают эти слова, то ли они кажутся мне до безумия милыми. Возможно, и то, и другое. Но больше всё-таки пугают.

— О-оу, это… это очень мощно, — хриплю я, без малейшего понятия, что, блядь, ещё можно сказать в ответ на такое дикое заявление.

Дред издаёт короткий смешок, который быстро затихает. Он всматривается в моё лицо, и в его глазах проступает такая нежность и неподдельная искренность, что по всему моему телу лавиной бегут мурашки.

— Я знаю, что Лайонел доказал, что он умён, но он всего лишь человек, малышка, — мягко говорит Дред. — Люди ошибаются, и он тоже рано или поздно это сделает. Лайонел не всемогущ и далеко не бессмертен. Не делай глупостей и не считай его таким. Ведь ему только это и нужно.

Я киваю. От его успокаивающего тона призрачный кулак, сжимавший моё горло, слегка разжимается.

— Позвони Барри и расскажи, что произошло. Давай просто послушаем, что он скажет, ладно? Он должен знать, что делать дальше.

— Хорошо, — шепчу я, и после этих слов Дред меня отпускает.

Дрожащей рукой я лезу в задний карман и достаю телефон. Из-за того, как сильно меня трясёт, разблокировать экран удаётся лишь с третьей попытки, но я всё же нахожу номер Барри и нажимаю «вызов».

Он отвечает после четвёртого гудка.

— Привет, милая. Всё хорошо?

Его голос звучит мягко, но он кажется невероятно усталым и тяжёлым.

Боже, как же я по нему скучаю… И по его медвежьим объятиям, в которых всегда чувствовала себя в полной безопасности.

— Нет, — хриплю я, и моя нижняя губа тут же начинает дрожать.

— Что стряслось? — быстро спрашивает он, мгновенно встревожившись.

— В окно комнаты Дреда только что кинули «подарочек». На этот раз это чёрная коробка, а в ней… — мой желудок мучительно сжимается, заставляя меня остановиться и с трудом сглотнуть подступившую к горлу рвоту. Спустя секунду я пытаюсь снова: — …Там лежали глазные яблоки. И з-записка «Я не вижу тебя, Ангел».

Глаза жжёт, а по щеке катится очередная слеза.

— Да ты, бл... — он обрывает себя на полуслове, раздражённо зарычав, и я представляю, как он запускает пальцы в свои густые волосы с проседью и взъерошивает их.

Я шмыгаю носом, но вместо этого из груди вырывается всхлип.

— Барри, они… они того же цвета, что и глаза Минди, — говорю я, и мой голос срывается.

Следующий звук доносится откуда-то издалека — он явно отвёл трубку от уха, прежде чем закричать на весь дом:

— БЛЯДЬ!

Затем на заднем плане с грохотом подает что-то тяжёлое. Я зажмуриваюсь, ненавидя себя за то, как сильно это задевает Барри. Не зря Бренда постоянно капает ему на мозги из-за высокого давления. Бывают дни, когда мы с ней всерьёз боимся, что этот вечный стресс из-за расследования дел Локсмита и подражателей однажды его убьёт.

Проходит ещё пара секунд, а затем до меня доносится яростное сопение. Он возвращает трубку к уху.

— Барри, твоё давление, — мягко напоминаю я.

— Да, знаю, милая, знаю, — бормочет он. Я молчу, пока Барри делает несколько глубоких вдохов, хотя у меня такое ощущение, что он уже паркет протёр, меряя шагами комнату. — П-просто… Я точно могу сказать, что это бросил не Лайонел. Офицер Хиллкрест заглянул к нему всего час назад и подтвердил, что тот дома.

Меня это даже не удивляет. Сейчас я ждала чего-то подобного, хотя раздражает меня это ничуть не меньше.

— Это наверняка Рокси, — бормочу я.

В том, что у Лайонела есть сообщник, сомнений нет. Вопрос в другом — это подражатель помогает ему или кто-то ещё?

Но ведь это должен быть он… так ведь?

Если подражатель вообще был создан только ради того, чтобы доказать невиновность Лайонела, так почему бы ему заодно не преследовать и не изводить меня? Пока сам Лайонел умывает руки и продолжает корчить из себя невинную жертву.